Решётка этого строгого ящика убедительно архитектурна — так часто бывает и с ящиками Корнелла 1950-х годов (см., например, «Голубятня»). Внутренняя часть окрашена в белый цвет и растрескалась, словно от времени, а задняя стенка целиком покрыта зеркалом. Отражения в зеркале сзади создают впечатление масштаба и глубины, больших, чем на самом деле. Оборванные остатки раскрашенной бумаги по краям двадцати отсеков напоминают белую краску, которой покрывают новые витрины магазинов, или даже иней на витринах в Рождество. Этот небрежный, или декоративный, эффект контрастирует с геометрической сложностью ящика. Довольно изящная рама с угловыми соединениями «на ус» вместо соединений встык, как у многих других ящиков, также противодействует эффекту миниатюрной архитектуры, заключая её, как картину.
Читать дальше
Несмотря на сходство по структуре с «Новыми волшебными сказками», здесь нет и намёка на стеллажи или полки, где можно было бы хранить и упорядочивать вещи; если тот ящик наводит на мысль о богатстве сокровищ, скрытых внутри, то этот — унылый и пустой. Однако зеркало отражает зрителя и напоминает об увлечённости Корнелла двусмысленностью витрин, которые отражают разглядывающего их человека и смешивают внутреннее с внешним.
Буквы WiNd с точкой после них грубо выведены на внутренней стороне стекла. Они напоминают об использовании надписей в кубистических картинах Жоржа Брака и Пабло Пикассо, которые одновременно подчёркивали поверхность работы и давали зачастую неоднозначную подсказку о её сюжете. Как и в кубистических надписях, где journal часто сокращалось до jour, это слово может быть усечённым намёком на «window» (окно), а также отсылкой к «wind» (ветер), дующему снаружи.
— Статья Доун Адес, «Surrealist Art: The Lindy and Edwin Bergman Collection at the Art Institute of Chicago», 1997, с. 70.
Чикагский институт искусств · перевод ART WIKI · CC BY 4.0
Словами музея — на английском
The grid of this austere box is compellingly architectural, as is often the case with Cornell‘s boxes of the 1950s (see, for example, Dovecote). The interior is painted white and cracked as if with age, and the rear wall is entirely covered with a mirror. The effect of the reflections in the mirror behind is to suggest a scale and depth greater than in actuality. The torn remnants of painted paper around the edges of the twenty compartments resemble the white paint applied to new shop windows, or even the frosting of shop windows at Christmas. This casual or decorative effect contrasts with the geometric complexity of the box. The rather elegant frame, which has miter joints instead of the butt joints of many other boxes, also works against the miniature architectural effect, enclosing it like a picture.
In spite of the similarity in structure with Nouveaux Contes de fees, there is no suggestion here of stacks or shelves to house and order things; whereas that box suggests a wealth of treasures within, hidden from sight, this is bleak and empty. The mirror, however, reflects the viewer, and recalls Cornell‘s fascination with the ambiguity of shop windows, which reflect the window gazer and confuse inside and out side.
The letters WiNd, followed by a period, are roughly lettered on the inner side of the glass. They recall the use of lettering in Georges Braque’s and Pablo Picasso‘s Cubist paintings, which simultaneously emphasized the work’s surface and gave an often ambiguous clue to its subject. As in Cubist lettering, where journal was often shortened to jour, this word could be a truncated allusion to “window,” as well as a reference to the “wind” blowing outside.
— Entry, Dawn Ades, Surrealist Art: The Lindy and Edwin Bergman Collection at the Art Institute of Chicago, 1997, p. 70.
