Эта работа принадлежит к серии коробок, часто называемых «Голубятнями», чья скупая геометрическая структура приближает их вплотную к абстракции. В одной из самых ранних, «Без названия (Множество кубов)» 1946–48 годов (New York 1980–82, № 173, ил.), вертикальные и горизонтальные планки образуют правильную трёхмерную решётку, в которой размещены слегка неправильные кубы. В нескольких из этих коробок-голубятен ячейки прямоугольны, а в некоторых случаях содержат шарики; здесь же отверстия круглые, как в настоящей голубятне, или коломбье. Такие птичьи домики, нередко внушительных размеров, использовались для разведения голубей, а летки в них были достаточно малы, чтобы не пускать внутрь хищников.
Читать дальше
Хотя Корнелл часто использовал повторение как формальный приём, коробки-голубятни необычны тем, что повторения, порой с мельчайшими вариациями, составляют и форму, и образ. Коробки с прямоугольной решёткой ближе всего напоминают нью-йоркские картины Пита Мондриана, например «Нью-Йорк-Сити» 1941–42 годов (Париж, Национальный музей современного искусства; см. The Hague, Haags Gemeentemuseum, Piet Mondrian, 1872–1944, 1994, каталог выставки, № 164, ил.), с их ощущением архитектурного масштаба. Эта «Голубятня» напоминает и чистые формы, и белые интерьеры Интернационального стиля. Что Корнелл и впрямь мыслил архитектурными категориями, подтверждает запись в дневнике от 2–3 января 1950 года.
В ней он отметил особенно плодотворный день в Нью-Йорке, когда нашёл в книжном магазине Corner Bookshop «Thibault [sic] Perspectives» и французский архитектурный журнал: «белизна и образность Thibault [sic] дополнили мысли о работе над птичьими коробками с их архитектурой» (Cornell 1993, с. 167). Корнелл, по-видимому, имел в виду трактат о перспективе Жана Тома Тибо (Thibaut; 1757–1826), изданный посмертно в Париже в 1827 году под названием Application de la perspective lineaire aux arts du dessin (в этом издании 1827 года фамилия автора пишется Thibault). Это было одно из множества подобных пособий, предназначенных для обучения в академиях и школах Франции XIX века.
Интерес Корнелла к решётчатой структуре, создающей своего рода таксономическое упорядочение, но с абстрактными коннотациями, находит, кроме того, некоторые параллели в творчестве других американских художников, таких как Адольф Готлиб (см., например, «Мужчина, смотрящий на женщину» Готлиба, 1949, в Rubin 1968, рис. D-262). Он перекликается и с работами Макса Эрнста, в которых отдельные образы заключены в структуру, разделённую на ячейки, такими как «Vox Angelica» 1943 года (Ernst Katalog, т. 5, 1987, с. 76, № 2448, ил.).
Несмотря на формальную чистоту, коробки-голубятни богаты ассоциациями. Например, круглые отверстия в «Голубятне» напоминают иллюминаторы больших океанских лайнеров, связывавших Нью-Йорк с Европой — частью света, с которой Корнелл был прочно связан духовно, о чём свидетельствует то, чем он обязан французским поэтам-романтикам и символистам и сюрреалистам. Работа под названием «Клетка с иллюминатором» действительно входила в выставку Корнелла «Вольер» («Aviary») годом ранее в галерее Игана в Нью-Йорке (декабрь 1949 года).
Как отмечено в приведённом выше описании материалов, под каждым из отверстий в верхних четырёх рядах находится небольшая деревянная планка, напоминающая жёрдочку. Хотя эта деталь усиливает представление о птичьем домике, структура коробки сильно напоминает и два вида игр. Во-первых, она родственна общему типу, к которому принадлежит и «Забытая игра», где по желобкам катится шар или шары, которые могут падать в прорези и выпадать из них. Во-вторых, она напоминает древнюю китайскую стратегическую игру го (и современную «Отелло»), в которой чёрные и белые камешки или фишки передвигаются по доске. Но в случае этой коробки узор или необходимый порядок не задан, и мы возвращаемся к созерцанию более абстрактной связи между контрастирующими белыми и «чёрными» отверстиями, как в одной из «Констелляций» Жана Арпа. Несмотря на кажущуюся жёсткость расположения, сильно ощущается случайность или — следуя аналогии с Арпом — порядок особого рода, настолько недоступный зрителю, что воспринимается как случайность.
Взаимодействие минимального и ассоциативного напоминает работы Марселя Дюшана, такие как «Почему бы не чихнуть, Роза Селяви?» (1921, Художественный музей Филадельфии; см. Pontus Hulten, ed., Marcel Duchamp: Work and Life, Cambridge, Mass., 1993, с. 79, ил.): в ней птичья клетка наполнена мраморными кубиками, похожими на кусочки сахара, — своего рода визуальный каламбур, отголоски которого здесь, несомненно, есть. В близкой по замыслу «Голубятне» Корнелла 1952 года (Нью-Йорк, частная коллекция; см. Waldman 1977, табл. 85) в узком горизонтальном пространстве у основания коробки лежат три деревянных шара, словно скатившиеся из отверстий выше. Они неизбежно напоминают яйца на дне гнездовых ящиков и напоминают нам, что в то время Корнелл увлекался тем, что называл «каламбурами в духе Магритта» (запись в дневнике за май 1950 года; Cornell 1993, с. 171).
Возможно, он имел в виду такие картины, как «Избирательное сродство» Рене Магритта (1933, Париж, частная коллекция; David Sylvester, Magritte: The Silence of the World, New York, 1992, с. 221, ил.), где в птичьей клетке изображена не птица, а большое яйцо. Магритт называл это «новой и поразительной поэтической тайной, ибо потрясение, которое я пережил, было вызвано именно сродством двух предметов — клетки и яйца, тогда как прежде я вызывал такие потрясения, сопоставляя предметы, не имевшие ни малейшего родства» (цит. по Sylvester 1992, с. 223). Поиск Магриттом сродства, а не различий между предметами ради возбуждения чувства чудесного имеет параллели в практике Корнелла.
— Статья в каталоге: Dawn Ades, Surrealist Art: The Lindy and Edwin Bergman Collection at the Art Institute of Chicago, 1997, с. 62–63.
Чикагский институт искусств · перевод ART WIKI · CC BY 4.0
Словами музея — на английском
This work belongs to a series of boxes, often referred to as Dovecotes, whose spare, geometric structure brings them very close to abstraction. In one of the earliest of these, Untitled (Multiple Cubes) of 1946–48 (New York 1980–82, no. 173, ill.), vertical and horizontal slats create a regular, three-dimension al grid, which houses slightly irregular cubes. In several of these Dovecote Boxes, the compartments are rectangular and in some cases contain balls; here, the openings are circular, as in an actual dovecote, or colombier. This kind of birdhouse, often of grand proportions, was used to breed pigeons and had access holes small enough to prevent the entry of predators.
Читать дальше
Although Cornell frequently used repetition as a formal device, the Dovecote Boxes are unusual in that the repetitions, with sometimes minute variations, constitute both form and image. The boxes with a rectangular grid most closely recall the New York paintings of Piet Mondrian, such as New York City of 1941–42 (Paris, Musée national d’art moderne; see The Hague, Haags Gemeentemuseum, Piet Mondrian, 1872–1944, 1994, exh. cat., no. 164, ilL), with its sense of architectural scale. This Dovecote also recalls the pure forms and white interiors of the International Style. That Cornell was indeed thinking in terms of architecture is confirmed by a diary note of January 2–3, 1950.
In it he recorded a particularly fruitful day in New York when he found “Thibault [sic] Perspectives” and a French architectural magazine in the Corner Bookshop: “the whiteness and imagery of the Thibault [sic] supplemented thoughts about working on the bird boxes with their architecture” (Cornell 1993, p. 167). Cornell was presumably referring here to a treatise on perspective by Jean Thomas Thibaut (1757–1826), which was published posthumously in Paris in 1827 as Application de la perspective lineaire aux arts du dessin (the author’s last name is spelled Thibault in this 1827 publication). It was one of a large number of such studies intended for instruction in academies and schools in nineteenth century France.
Cornell‘s interest in a grid structure that produces a kind of taxonomic arrangement, but with abstract connotations, finds some parallels, moreover, in the work of other American artists, such as Adolph Gottlieb (sec, for example, Gattlieb’s Man Looking at Woman of 1949, in Rubin 1968. fig. D-262). It also echoes works by Max Ernst that use a compartmentalized structure to contain individual images, such as Vox Angelica of 1943 (Ernst Katalog, vol. 5, 1987, p. 76, no. 2448, ill.).
Despite their formal purity, the Dovecote Boxes are rich in associations. For instance, the round holes in Dovecote recall the portholes of the great ocean liners linking New York to Europe, a part of the world with which Cornell had strong spiritual ties, exemplified by his debt to French Romantic and Symbolist poets and to the Surrealists. A work entitled Porthole Cage was indeed included in Cornell’s “Aviary” exhibition of the previous veal at the Egan Gallery, New York (Dec. 1949).
As noted in the above media description, there is a small strip of wood resembling a perch below each of the holes in the top foul rows. While this feature tends to reinforce the notion of a birdhouse, the box’s structure also strongly resembles two types of games. First, it has affinities with the generic type to which Forgotten Game also belongs, in which a ball or balls are rolled along channels, or may drop into or out of slots. Secondly, it recalls the ancient Chinese strategy game Go (and the modern Othello), in which black and white pebbles or counters are moved on a board. But in the case of this box, the pattern or necessary order is not given, and one returns to a contemplation of the more abstract relationship between the contrasting white and “black” holes, as in a Constellation by Jean Arp. In spite of the apparently rigid arrangement, there is a strong sense of randomness or, to follow the analogy with Arp, of a type of order so in accessible to the viewer that it is perceived as chance.
The interplay between the minimal and the associative recalls works by Marcel Duchamp, such as Why Not Sneeze, Rose Sélavy? (1921, Philadelphia Museum of Art; see Pontus Hulten, ed., Marcel Duchamp: Work and Life, Cambridge, Mass., 1993, p. 79, ill.); in the latter, a bird cage is filled with marble cubes resembling sugar lumps in a type of visual pun of which there are certainly echoes here. In a closely related Dovecote by Cornell of 1952 (New York, private collection; sec Waldman 1977, pl. 85), a narrow horizontal space at the base of the box contains three wooden balls that appear to have dropped from the holes above. They inevitably recall eggs at the base of nesting boxes, and remind us that at this time Cornell was fascinated by what he referred to as “Magritte-like puns” (diary entry of May 1950; Cornell 1993, p. 171).
He might have had in mind such paintings as Rene Magritte’s Elective Affinities (1933, Paris, private collection; David Sylvester, Magritte: The Silence of the World, New York, 1992, p. 221, ill.), which shows not a bird, but a large egg in side a bird cage. Magritte described this as a “new and astonishing poetic secret, for the shock I experienced was provoked precisely by the affinity between two objects, the cage and the egg, whereas previously I had provoked such shocks by juxtaposing objects without the remotest kinship” (quoted in Sylvester 1992, p. 223). Magritte’s exploration of affinities rather than differences between objects to evoke a sense of the marvelous has parallels with Cornell’s practice.
— Entry, Dawn Ades, Surrealist Art: The Lindy and Edwin Bergman Collection at the Art Institute of Chicago, 1997, p.62-63.
