Пабло ПикассоThe Death of Harlequin [recto]Каталог
Гуашь — непрозрачная водная краска, обычно со связующим на основе камеди. В отличие от прозрачной акварельной заливки, она способна закрывать нижний слой и давать цвету плотную матовую поверхность. Поэтому её возможности не ограничиваются маленькими этюдами. Лицо с журнальной страницы превращается в обставленную комнату, а окрашенный лист бумаги становится запасом цвета для формы, которую затем вырежут ножницами, уже без помощи кисти.
9 482 работы из 133 музеев58 сейчас в залахСбросить всё
Пабло ПикассоThe Death of Harlequin [recto]
Рафаэль СантиTapestry Cartoon Fragment: The Top of Woman's Head with Hair Braided over a Cloth Headdress
Марк Захарович ШагалThe Gypsy Lover. Costume design for Scene I of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалBathers and Youths. Sketch for the choreographer for Scene III of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалAleko. Costume design for Scene I of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалBat. Costume design for Scene IV of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалHomage to Gogol. Design for curtain for Gogol festival
Пабло ПикассоLe Peintre (The Painter)
Эгон ШилеStanding Nude with a Patterned Robe
Эгон ШилеGirl with Black Hair (Mädchen mit schwarzem Haar)
Эгон ШилеTwo Women Embracing
Эгон ШилеStanding Girl, Back View
Рафаэль СантиHorse's head
Марк Захарович ШагалPurim
Рафаэль СантиHead of a boy and section of a horse's mane
Пабло ПикассоTwo Acrobats with a Dog
Рафаэль СантиFragment of a Tapestry Cartoon: Foot in a Buskin, Drapery, and a Plant
Рафаэль СантиFragment of a Tapestry Cartoon: Outstretched Hand, Body of a Seraph, and a Wing
Альбрехт ДюрерTuft of Cowslips
Марк Захарович ШагалA Horse. Costume design for Scene II of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалZemphira. Costume design for the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалA Rooster. Costume design for Scene IV of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалA Poet and His Muse. Costume design for Scene IV of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалA Street Dancer and Gypsies. Costume design for Scene II of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалFéla and Odilon
Анри МатиссMaquette for Nuit de Noël
Рафаэль СантиHead of an Apostle Surrounded by a Tongue of Fire and a Nimbus: Fragment of a Cartoon for a Descent of the Holy Spirit
Пабло ПикассоBathers in a Forest
Поль ГогенNave Nave Fenua
Джексон ПоллокБез названия (Animals and Figures)
Эдвард Бёрн-ДжонсThe Entombment
Жоан МироThe Beautiful Bird Revealing the Unknown to a Pair of Lovers (Le Bel oiseau déchiffrant l'inconnu au couple d'amoureux) (from the Constellation series)
Жоан МироCollage
Жоан МироMaquette for poster for Recent Works (Oeuvres récentes), Galerie Maeght, Paris, 1953
Жоан МироThe Escape Ladder (from the Constellation series)
Жоан МироHead of a Man
Анри МатиссCover design for exhibition catalogue Henri Matisse
Пабло ПикассоSleeping Peasants
Пабло ПикассоHead of a Woman
Василий Васильевич КандинскийGrun Auf Grun, No. 487 (1932)
Василий Васильевич КандинскийAbstract Construction, from Will Grohmann's book "Kandinsky" (Paris: Éditions "Cahiers d'Art," [1930])
Пабло ПикассоHead of the Medical Student (Study for Les Demoiselles d'Avignon)
Пабло ПикассоPortrait de Paule de Lazerme en catalane
Амедео МодильяниCaryatid
Пабло ПикассоHead of a Woman
Пабло ПикассоSegment of Pear, Wineglass and Ace of Clubs
Марк Захарович ШагалA Russian Baba and a Cow. Costume design for Scene IV of the ballet Aleko
Марк Захарович ШагалA Cat. Costume design for Scene IV of the ballet AlekoНос Мэй Уэст становится камином. Глаза превращаются в картины в рамах, волосы — в занавеси, рот — в диван. Сальвадор Дали создал «Лицо Мэй Уэст, которое может служить сюрреалистической квартирой» в 1934–1935 годах, расписав журнальную фотографию. Гуашь помогла вмешаться в готовое изображение, не уничтожив узнаваемых черт. Шутка держится на возможности обоих прочтений: комната не должна окончательно поглотить лицо. Зритель то собирает портрет, то снова замечает предметы обстановки, из которых он теперь состоит.

Перемены стоит проследить по отдельности. Нос и прежде выступал вперёд, поэтому превращение в камин даёт привычному объёму другое применение. Губы уже напоминают мягкую округлую вещь; переход к обивке кажется тревожно правдоподобным. Дали добавляет достаточно живописных сведений, чтобы перенаправить фотографию, а остальное достраивает зритель. Маленький лист вмещает интерьер, который никак не становится обычным местом для жизни. Чем убедительнее мебель, тем настойчивее она напоминает, что перед нами всё ещё человеческое лицо.
Обе краски могут соединять пигмент с водорастворимым связующим из камеди. Различается прежде всего привычный зрительный результат. Прозрачная заливка позволяет бумаге активно участвовать в цвете; гуашь даёт красочному слою большую укрывистость. Дело в действии слоя, а не просто в количестве воды на кисти. Светлый гуашевый участок способен лечь поверх прежнего изображения, тогда как прозрачная акварель обычно рассчитывает на сохранённое светлое место бумаги. Это разные способы получить свет внутри картины.
Плотность дают непрозрачные пигменты; в некоторые цвета добавляют также белые наполнители, например мел. Гуашь быстро высыхает и снова размокает от воды. Поэтому исправление возможно, но не обязательно просто: новая влажная краска может потревожить уже написанное. Порядок работы приходится согласовывать с двумя свойствами — укрывистостью и повторным растворением. Добавленная вода не всегда облегчает поправку. За уверенным на вид цветовым пятном могут стоять несколько проб и решений о том, насколько густой должна быть краска.
Макс Эрнст начал «Шляпа делает человека» с упорядоченной страницы каталога женских шляп. Он закрасил части листа и добавил вырезанные шляпы, получив башни, похожие на тела, растения и фаллосы. Гуашь здесь соседствует с карандашом, маслом, тушью и наклеенной печатной бумагой. Эрнсту не понадобилось заново рисовать каждую деталь. Торговая иллюстрация дала убедительные фрагменты; живопись и перестановка заставили их перестать вести себя как товары. Привычная аккуратность каталога стала исходным материалом для довольно непристойной фантазии.

Разница с Дали существенна. В лице-квартире исходное расположение черт удерживает превращение. Эрнст разрушает порядок и придумывает новые соединения. Гуашь участвует в маскировке и перестройке, однако действует вместе с другими материалами. Назвать результат коллажем верно; рассмотреть его через гуашь тоже полезно для понимания изготовления. Музейные категории пересекаются потому, что пересекаются реальные действия. В одном небольшом листе можно одновременно увидеть вырезание, наклеивание, рисование и перекрытие уже существующего изображения краской.
Для поздних вырезных композиций Анри Матисса помощницы сначала окрашивали бумагу гуашью. На одних листах следы кисти читались отчётливее, на других — слабее. Вырезанные цветные формы прикалывали, меняя расположение; сохранившиеся проколы хранят эту предварительную жизнь. Цвет появлялся раньше окончательного очертания. Решающий край создавали ножницы, а не кисть, обходящая заранее нарисованную фигуру. Такая последовательность позволяет иначе понять границу между рисунком и живописью: линия буквально возникает в момент разрезания уже готового цветового поля.
При этом роль гуаши особенно ясна. Она даёт окрашенную поверхность, с которой можно обращаться как с самостоятельной вещью. Контур перемещается без переписывания; соседние цвета меняются местами, оставаясь нетронутыми. Живописный этап не равен всему произведению, но и не исчезает как ненужная подготовка. Он поставляет материал для следующих решений. У Дали и Эрнста бумага тоже уже несла изображение до начала преобразований; у Матисса это исходное состояние специально создаётся внутри мастерской.
В вырезанной форме мазок кисти и край относятся к разным моментам работы. Проследите цветную полосу к контуру: ножницы могут внезапно её оборвать. У бумаги уже был цвет, когда этой границы ещё не существовало. Проколы от булавок добавляют след другого действия: фигуру закрепляли на месте и могли ещё передвинуть. В законченной композиции остаются маленькие отверстия, возникшие во время поисков расположения отдельных частей.