Поль ГогенTahitian Faces (Frontal View and Profiles)Каталог
Рисунок углём возникает, когда обугленное дерево или изготовленная из угольного порошка палочка оставляет тёмные частицы на поверхности. Кончиком намечают контур, боковой стороной покрывают широкие участки. Рыхлый уголь легко растушевать или снять, поэтому рисовать можно и удалением. Ластик вводит свет в лицо столь же деятельно, как уголь строит тень, а следы прежних решений иногда остаются рядом с окончательными линиями.
9 549 работ из 188 музеев16 сейчас в залахСбросить всё
Поль ГогенTahitian Faces (Frontal View and Profiles)
Анри МатиссSelf-Portrait
Пабло ПикассоStill Life with Fan
Анри МатиссReclining Nude
Анри МатиссBranch of a Judas Tree
Пит МондрианChrysanthemum (recto) and Head in Profile (verso)
Анри МатиссGirl with Tulips (Jeanne Vaderin)
Пит МондрианStudy for a Composition
Эдуард МанеMan Wearing a Cloak [recto]
Эгон ШилеDr. Koller
Эгон ШилеWoman with Slipper (Frau mit Hausschuh)
Эдгар ДегаLaundress Carrying Linen
Пабло ПикассоThe Cup of Coffee
Диего РивераDead Horse
Поль ГогенMadame la Mort
Пабло ПикассоThe Cock (Le Coq)
Поль ГогенA Tahitian Woman with a Flower in Her Hair
Амедео МодильяниWoman in Profile
Пьер Огюст РенуарTête de jeune fille
Пьер Огюст РенуарA Girl Reading (with a Sketch of Seated Woman)
Пит МондрианFen near Saasveld
Жоан МироБез названия (Drawing-Collage)
Альфонс МухаRocks on the Shore
Эгон ШилеSeated Nude Girl Clasping Her Left Knee
Фредерик Огюст БартольдиPresentation Drawing of "The Statue of Liberty Illuminating the World"
Пабло ПикассоStill Life with a Glass and Ace of Clubs
Яёи КусамаБез названия
Яёи КусамаAccumulation No. 18a
Анри МатиссJohn Dewey
Пит МондрианChurch Facade 6
Эдуард МанеMan Wearing a Cloak [verso]
Жоан МироFinal study for Portrait of Mistress Mills in 1750
Марк РоткоБез названия
Жоан МироFinal study for Dutch Interior (I)
Джорджия О’КифNo. 7 Special
Одилон РедонArmor
Поль ГогенStudy for Aita tamari vahine Judith te parari [verso]
Анри МатиссThe Oriental (L'Asiatique)
Поль ГогенHail Mary (Ia Orana Maria)
Пабло ПикассоGuitar
Пабло ПикассоHead
Пабло ПикассоThe Swineherd
Жоан МироThe Family
Пит МондрианPier and Ocean 5 (Sea and Starry Sky)
Пьер Огюст РенуарPortrait of Séverine
Альфонс МухаNapoleon Views His Rising Star
Огюст РоденCERBERE DEVORANT UN HOMME
Мауриц Корнелис ЭшерMosqueВ анимационных фильмах Уильяма Кентриджа хорошо видно упрямое свойство угля. Он рисует, фотографирует, стирает и рисует снова. Прежнее изображение не исчезает до конца: серые остатки следуют за новым, словно воспоминания. То, от чего аккуратный рисовальщик постарался бы избавиться, становится частью действия. Способность угля передумывать здесь нужна не только для удобства до завершения картинки. Она может оказаться самой причиной, по которой картинку вообще стоит делать.
Традиционные палочки получают из веточек, часто ивовых или виноградных, нагретых без доступа кислорода. Обугленное дерево сохраняет вытянутую форму, но крошится под рукой. Это не кусочек каменного угля и не графит внутри карандаша. При увеличении в нём можно различить крошечные древесные частицы. В порошке продолжает существовать нечто от дерева, хотя высокая температура уже совершенно изменила его поведение. Прежняя веточка теперь способна оставить на бумаге мягкую тёмную полосу.
Фабричные угольные мелки получают иначе. Порошок, иногда с небольшой добавкой связующего, прессуют в палочки разной твёрдости. Различие существенно, когда два вроде бы одинаково чёрных рисунка ведут себя по-разному. Рыхлый натуральный уголь и плотный изготовленный мелок не обязательно одинаково снимаются, растираются или держатся за бумагу. Короткое название материала скрывает несколько рабочих ощущений. По одной общей подписи нельзя восстановить ни силу нажима, ни возможности исправления на конкретном листе.
Вертикально поставленный кончик оставляет узкую отметку; положенная боком палочка распределяет темноту широкой полосой. Палец, бумажная растушёвка или мягкая ткань перемещают частицы и сглаживают тон. Фактура бумаги помогает их удержать. Клячкой можно снова открыть светлый участок. Последовательность тогда идёт от тёмной массы к возвращённому свету, а не от аккуратного контура к закрашенному предмету. Удаление материала получает собственную роль в построении объёма и освещения.
Обратимость эта всё же неполная. Растирание не всегда возвращает нетронутую бумагу, и слабый остаток способен повлиять на каждую следующую линию. Его часто интересно рассмотреть отдельно. Рядом с уверенным контуром серое эхо может указывать на прежнее положение формы, но не всякая размытость означает поправку: растушёвка бывает намеренной с самого начала. Лучше видеть в различии вопрос о работе руки, чем принимать его за безусловный ответ.
В «Автопортрете» 1937 года Анри Матисс соединяет уголь с растушёвкой. Круглые очки, брови и белая борода задают опорные места головы; вокруг остаётся почти пустой лист. Мягкость и определённость выполняют разные задания. Портрету не нужна одинаковая чёткость повсюду. Размытый участок может сохранить ощущение поворота, а более тёмные прикосновения возвращают внимание к глазам. Пустота вокруг лица не менее полезна, чем подробности внутри его очертаний.

Каталог рисунков Матисса, выпущенный Музеем современного искусства, описывает его угольную работу как повторяющиеся поиски, стирания и новое рисование. После такого объяснения видимая простота получает другой смысл. Несколько сохранившихся линий могут быть итогом множества отвергнутых. Можно ценить окончательную скупость и одновременно рассматривать менее упорядоченные свидетельства вокруг неё. Рисунок позволяет удерживать оба впечатления: ясность полученного образа и усилия, которые понадобились, чтобы к этой ясности прийти.
В угольной «Гитаре» декабря 1912 года Пикассо сводит в одном изображении переднюю, боковые и заднюю стороны инструмента. Уголь уже не просто изображает свет на объёмной вещи. Он помогает перестроить условия, при которых мы её узнаём. Привычный предмет становится задачей из отдельных частей. Зрителю приходится собирать гитару, не рассчитывая на одну непрерывную точку зрения. Узнавание требует участия, а не только проверки сходства.

В дальнейшей судьбе листа случилась другая, уже недобровольная разборка. Он попал в собрание торговца Даниэля Анри Канвейлера, имущество которого французское государство конфисковало во время Первой мировой войны как собственность подданного враждебной страны. В 1923 году рисунок продали в лоте из четырнадцати листов. Вещь, которой теперь посвящена отдельная музейная запись, когда-то прошла через рынок в связке с другими. Скромность материала вовсе не обещала ей скромной истории.