Pulquería, Mexico

1923–1924

Мексика меняет его взгляд на предметы

Другая культура и пейзаж заставляют смотреть иначе: он отзывчивее к тому, что перед глазами, снимает повседневные вещи — игрушки, дверные проёмы, сантехнику — и интимные обнажённые портреты Модотти, а в «Daybooks» записывает, что подход к фотографии лежит через реализм. В 1924 году проходит вторая выставка в Aztec Land, и растёт поток светских заказчиков портретов.

1925

Сжигает старые дневники, начинает новую серию

Месяцем позже он открывает в Сан-Франциско студию вместе с Хагемейером; словно пытаясь стереть прошлое, сжигает все дневники, веденные до Мексики, и начинает новую серию обнажённых с Лернер и сыном Нилом, называя её началом нового периода в своём подходе к фотографии.

август 1925

Снова в Мексике: совместная выставка с Модотти

Новая связь с Лернер оказывается недолгой, и в августе он возвращается в Мексику с сыном Бреттом; Модотти заранее устроила совместную выставку их фотографий, и она открывается на той же неделе. Он вновь получает признание критиков, и шесть его отпечатков покупает Государственный музей.

конец 1926

Разрыв с Модотти и возвращение в Калифорнию

К возвращению из поездки отношения Уэстона и Модотти распались, и меньше чем через две недели он с Бреттом уезжает в Калифорнию. В Мексику он больше не вернётся.

сентябрь 1927

Крупная выставка во Дворце Почётного легиона

В сентябре в Сан-Франциско открывается его крупная выставка во Дворце Почётного легиона.

май 1928

Пустыня Мохаве: первые пейзажи как искусство

Короткая, но важная поездка с Бреттом в пустыню Мохаве: здесь он впервые исследует и снимает пейзаж как искусство. Суровые формы скал и пустое пространство становятся для него зрительным откровением; за длинные выходные он делает двадцать семь снимков и записывает, что эти негативы — самые важные из всех, что он сделал.