Earthly Paradise

Earthly Paradise

1916–20 · Живопись, масло

О картине

После периода, когда он писал парижские сцены в духе Эдуара Вюйара и Анри де Тулуз-Лотрека, Пьер Боннар около 1905 года фактически заново изобрёл своё искусство. Новый упор художника на крупномасштабные композиции, смелые формы и яркие цвета свидетельствует о том, что ему были известны работы современников — Анри Матисса и Пабло Пикассо; о том же говорит и его интерес к аркадским пейзажам — теме, которой он прежде не касался. «Земной рай» — часть серии из четырёх полотен, написанных в 1916–1920 годах для его торговцев Жоса и Гастона Бернхеймов, — демонстрирует новые, дерзкие поиски Боннара в области света, цвета и пространства. Здесь художник с помощью листвы создал арку, подобную просцениуму, для драмы, в которой участвуют угрюмо задумавшийся Адам и возлежащая Ева.

Контраст, который Боннар выстраивает между фигурами, как будто следует традиции, где женское начало, представленное по сути чувственным, связано с природой, а мужское, по сути интеллектуальное, способно возвыситься над земным. Двусмысленность образа усиливает множество животных, среди которых птицы, обезьяна, кролики и змей (здесь сведённый до садовой змейки). Этот рай, мало похожий на Эдем, возможно, отражает отклик художника на разрушение Европы в годы Первой мировой войны, которая всё ещё бушевала, когда он начал картину.

Чикагский институт искусств · перевод ART WIKICC BY 4.0

Словами музея — на английском

Following a period spent producing Parisian scenes in the style of Édouard Vuillard and Henri de Toulouse-Lautrec, Pierre Bonnard virtually reinvented his art around 1905. The artist’s new emphasis on large-scale compositions, bold forms, and brilliant colors shows his awareness of the work of his contemporaries Henri Matisse and Pablo Picasso, as does his focus on Arcadian landscapes, a theme he had not previously explored. Part of a series of four canvases painted for his dealers, Josse and Gaston Bernheim, between 1916 and 1920, Earthly Paradise demonstrates Bonnard’s new, daring investigations of light, color, and space. Here the artist used foliage to create a proscenium-like arch for a drama involving a brooding Adam and recumbent Eve.

The contrast Bonnard established between the figures seems to follow a tradition in which the female, presented as essentially sexual, is connected with nature, while the male, essentially intellectual, is able to transcend the earthly. Heightening the image’s ambiguity is an array of animals, including birds, a monkey, rabbits, and a serpent (here reduced to a garden snake). This less-than-Edenic paradise may reflect the artist’s response to the destruction of Europe during World War I, which was still raging when he began the painting.