Чтец

Сценографическая интерпретация Лисицкого усиливала изначально футуристический характер драматургии, превращая спектакль в настоящий театр будущего. Электромеханическая установка по замыслу автора помещалась в центре сцены, ‒ таким образом сам процесс управления марионетками, а также звуковыми и световыми эффектами, делался частью сценографии.

Постановка Лисицкого так и не была осуществлена. Единственным свидетельством этого грандиозного новаторского проекта остались альбомы эскизов, выполненные в виде папок с вложенными в них отдельными листами (папка 1920–1921 годов сделана в оригинальной технике; папка, изданная в 1923 г. в Ганновере, состояла из цветных литографий, абсолютно идентичных оригинальному варианту).

По сути, марионетки выглядели как гигантские проуны, включавшие в себя некоторые антропоморфные элементы. В предисловии к альбому эскизов 1923 года Лисицкий писал: «Текст оперы заставил меня сохранить в моих фигурах кое-что из человеческой анатомии. Краски в отдельных частях использованы как эквивалент материалов. То есть: при действии части фигур не должны быть непременно красными, желтыми или черными, гораздо важнее, если они будут изготовлены из заданного материала, как, например, блестящей меди, кованого железа и т.д.».

Пластические конструкции марионеток необычайно точно воплощали характеры и образы персонажей пьесы. Опера предварялась выступлением Чтеца-зазывалы, читавшего пролог (пролог «Чернотворские вестучки» был написан В. Хлебниковым, в спектакле 1913 года роль Чтеца исполнял сам Крученых). В интерпретации Лисицкого фигура Чтеца представляла собой стилизованное подобие ораторской трибуны с патефонным рупором.

Действие самой оперы начиналось выходом двух Будетлянских силачей, разрывающих занавес (под Будетлянскими силачами ‒ пришельцами из будущего ‒ в пьесе подразумевались, разумеется, сами футуристы). Силачи возвещали начало спектакля:

«Первый силач: Все хорошо, что хорошо начинается!

Второй силач: А кончается?

Первый силач: Конца не будет! Мы поражаем вселенную».

Их же репликой и заканчивался спектакль: «Все хорошо, что хорошо начинается и не имеет конца. Мир погибнет, а нам нет конца!» Часть этой фразы на русском и немецком Лисицкий включил в оформление титульного листа папки литографий.

Решенная почти монохромно фигура-конструкция Силача состояла из массивных объемов, придававших ей монументальность и внушительность. Совсем иначе трактован Новый (также идентифицируемый с футуристами). В соответствии с поправкой уже на послереволюционную эпоху смонтированная из легких диагональных конструкций, стремительная, словно летящая фигура с красным квадратом посередине и пятиконечными звездами на голове выглядела как метафора революционного энтузиазма.

В пьесе Крученых действуют две группы персонажей-антагонистов с названиями «Новые» и «Трусливые»: «Входят с одной стороны Новые, с другой Трусливые.

Новые: Мы выстрелили в прошлое.

Трусливые: Что же, осталось что-нибудь?

Новые: Ни следа».

Трусливые - условные конструкции, лишь отдаленно напоминающие человеческие фигуры, передают образ испуганных, вжавших головы в плечи, глядящих искоса и исподлобья людей.

Персонаж «Путешественник по всем векам» в либретто Крученых олицетворял овладение пространством и временем и приносил вести из будущего: «Я буду ездить по всем векам, я был в тридцать пятом, там сила без насилий, и бунтовщики воюют с солнцем, и хоть нет там счастья, но все смотрят счастливыми и бессмертными». Как следует из авторской ремарки, он «въезжает в колесах самолетов». Следуя этому описанию, Лисицкий изображает Путешественника с колесом вместо одной ноги и пропеллером на теле.

«Гробовщики», или, как значится в либретто, «Похоронщики», — хоронят солнце, сопровождая процессию репликами: «Мы вырвали солнце со свежими корнями. Солнце железного века умерло!». Фигуры этих персонажей составлены из стилизованных изображений гробов, увенчанных цилиндрами; похоронные атрибуты вкупе со статичностью и тяжеловесностью самой конструкции призваны передать мрачную медлительность похоронной процессии.

Чрезвычайно выразительна фигура Забияки. В ее конструкцию не включен ни один элемент человеческой анатомии, однако угловатый контур и разнонаправленные мелкие, острые детали как бы разболтанной конструкции великолепно создают пластический образ нервического, подвижного, колючего, целящегося своими остриями одновременно во все стороны задиры и драчуна.

Старожил представлен в образе некоего гигантского неповоротливого насекомоподобного существа. Спортсмены (в пьесе их появление сопровождается ремаркой: «Идут Спортсмены в такт линиям зданий») ‒ самые антропоморфные фигуры из всех персонажей оперы, изображенных Лисицким. Строго говоря, антропоморфна только одна ‒ левая; остальные две абсолютно условны. Однако, спаянные в единую конструкцию с крайней фигурой, следующие «прочитываются» по аналогии с ней как люди атлетического сложения в спортивных костюмах с черными кругами-мячами в руках.

Конечно, электромеханический спектакль Лисицкого не мог быть осуществлен. Современный ему уровень технологии вряд ли позволил бы реализацию столь смелой и трудоемкой постановки не только в России, но и в Европе. Но скорее всего Лисицкий не слишком на это и рассчитывал. Утопический замысел обозначался подробным описанием режиссуры и инженерии спектакля в предисловии к папкам с рисунками и литографиями, эскизы существовали в роли самоценных изобразительных произведений, цель Лисицкого ‒ декларация своих новаторских художественных установок ‒ таким образом была достигнута.