Успение Богоматери

Летящим на облаках апостолам указывают путь два ангела; два других ангела с покрытыми в знак почтения руками слетают с небес за душой Богоматери. Вверху, в небесном полукруге, эти же ангелы препровождают душу Марии в небесные обители, причем один бережно несет Ее как великую святыню, обернув в свой плащ, а другой, впереди, совершает каждение. Эти детали напоминают о словах Иоанна Дамаскина, о том, что душа Божией Матери вводится Господом «посредством ангелов во Святое Святых, первообразное, истинное и небесное».

В отличие от более поздних «облачных» Успений, на иконе из Десятинного монастыря не показано вознесение Богоматери во плоти. Вероятно, это объяснялось тем, что рассказ о вознесении Богоматери и вручении Ее пояса апостолу Фоме был известен только по одному апокрифу (он приписывался Иосифу Аримафейскому) и не всегда включался в общее повествование об Успении в сборниках богослужебных чтений.

Среди апостолов, оплакивающих Богоматерь, изображены три святителя, бывшие, по преданию, свидетелями события. Это Иерофей Афинский с кадилом (слева), рядом с ним – Дионисий Ареопагит и Иаков Иерусалимский (справа).

Особенности новгородской иконы во многом определяются общей ориентацией на классический язык византийского столичного искусства начала XIII века. На это указывают крупный масштаб, уравновешенная, развернутая по горизонтали композиция, обилие свободного пространства, в котором фигуры располагаются спокойно и естественно. В интерпретации сюжета практически отсутствует внешняя экспрессия: стоящие вокруг ложа апостолы не оплакивают Богоматерь, а, скорее, прощаются с нею. Их позы и жесты простые и сдержанные, частый ритм складок нижних одежд синего цвета обобщается плавными контурами фигур. Скорбные лики, написанные тончайшими многослойными плавями, обретают особую мягкость и возвышенную созерцательность, а весь образ, в соответствии с общим строем праздничных богослужебных текстов, – торжественность и просветленность.

В XIX и начале XX века «Успение» находилось в соборе Рождества Богоматери Десятинного монастыря в Новгороде. Однако, по мнению ряда исследователей, этот монастырь не был тем местом, для которого икона предназначалась первоначально. Вероятнее всего, она происходила из женской Варваринской обители и была выполнена по заказу новгородского епископа Антония, человека весьма образованного, что объясняет сложность и тонкость нюансов иконографической программы памятника.