В 1970–1980-е годы в советском искусстве для почти любого повествования требовалась иносказательная, завуалированная форма, благодаря которой можно было преодолеть чиновные запреты на свободное, творческое, личное высказывание. Поэтому столь широко были распространены всевозможные аллегории, и преувеличенно сложные, и вполне понятные. И разные аудитории легко воспринимали сказанное— на сцене, на экране, в залах художественных выставок. Привычный гротеск листов Вильнера, его безусловное пристрастие к «бесовщине», которой бывали перегружены многие листы, начиная со второй половины 1980-х годов, воспринимались именно в этом контексте. Н. М. Козырева. Роман с литографским камнем //Виктор Вильнер. Роман с литографским камнем. Живая графика художника, влюблённого в Петербург. М.: Центрполиграф, 2016. С. 2 9-30.
