Prodigal Son
关于这幅画
博物馆的介绍 — 俄语
В живописи XVII столетия были очень распространены сюжеты покаяния. Чаще других обращались к притче о блудном сыне (Евангелие от Луки, 15, 11-19), в которой рассказывается о юноше, покинувшем отчий дом. Он промотал свое состояние и, испытав множество невзгод, раскаялся и вернулся к отцу. На полотне Сальватора Розы блудный сын предстает в образе пастуха из Южной Италии. Крепкое тело и загорелые мускулистые ноги – свидетельство привычки к долгим переходам и жизни под открытым небом. Козы, овцы, кабан, бык – всё доверенное ему стадо – показаны с великолепным знанием повадок животных и строения их тела. В этом отношении картина итальянского мастера не уступает работам голландцев, прославленных анималистов. Однако полотно Розы не носит жанрового характера. Глубокое волнение, охватившее молодого пастуха, передано правдиво, без всякой аффектации. За бытовой обыденностью раскрывается настоящая драма человеческой души.
埃尔米塔日博物馆
作品信息
- 馆藏编号
- ГЭ-34
与此同时，在Salvator Rosa的生活中
完整生平1640–1649
Florentine Period at the Medici Court
After scandalous quarrels with Bernini and his failure to gain admission to the Accademia di San Luca, he moved to Florence at the invitation of Giovanni Carlo de' Medici, where he remained until 1649.
1640s
Founding of the Accademia dei Percossi in Florence
In Florence he founded the Accademia dei Percossi — a combination of studio and salon of poets, playwrights, and painters, where satires and comedies were read at dinners.
1640s
The Satires "Music," "Poetry," "Painting," and "War"
While staying with the Maffei brothers in Volterra, he wrote four satires — Music, Poetry, Painting, and War; at the same time he painted the picture Philosophy (now in the National Gallery, London).
1650
Return to Rome, Seclusion
He returned to Rome, kept to himself, and accepted no commissions, devoting himself to battle scenes and enigmatic landscapes, which he sold through his friend, the banker Carlo de Rossi.
1650s
Scandal over the "Allegory of Fortune"
The painting Allegory of Fortune provoked a storm of indignation among the religious and secular authorities, who saw in it a satire on themselves; Rosa came close to arrest and published a text offering innocuous interpretations of its imagery.
