Яичница

Это подтверждает и единственная живописная работа Шеховцова в коллекции Третьяковской галереи. На квадратном холсте большого формата зрителю открывается вид дежурного утреннего блюда – глазуньи из трех яиц. Широкими мазками синей и черной краски написан фон, который воспринимается в равной степени и как живописная абстракция, и как вполне реальная плоскость чугунной сковороды. Даже стихийные затёки белой эмали работают на точное воспроизведение очертаний яичницы. Впечатляет талант художника превращать динамичное спонтанное письмо в почти натуралистически трактованный мотив. В «трапезную» серию больших картин входили также портреты жареной рыбы и стакана с чаем. Среди них это полотно могло бы остаться частным упражнением художника, если бы не случайный антропоморфизм, проступивший на поверхности приготовляемого блюда. Примечательно, что работа сделана по наброску студенческих времен, годами хранившемуся у автора.

В 1990-е годы отечественное искусство развивалось под знаком освоения опыта европейского трансавангарда, пафос которого состоял в реанимации живописи после целой череды громких заявлений о ее смерти. Картина вернулась, ассимилировав опыт многих направлений, в том числе поп-арта с его страстью к гипертрофии изображаемых предметов. Так и здесь яичница приобретает монументальный масштаб, напоминая форсированно эксцентрические портреты Георга Базелица.

Картина датирована 2001 годом и написана в расселенной квартире на Бауманской, где в это время работали Авдей Тер-Оганьян, Валерий Кошляков, Владимир Дубосарский. Сергей Шеховцов вспоминает, что насыщенная творческая атмосфера сквота способствовала смещению его интересов от живописного трансавангарда к объекту. Уже в 2002 году начались эксперименты художника с поролоном.