Жоан МироИспания, 1893–1983The Policeman
Можно ли лицезреть?
Да, принимает
Чикагский институт искусств
Зал398Чикаго, США
Выставлена для публики.
- Проверено
- В этом положении с
- Источник
- Данные самого музея
О картине
Вскоре после переезда Жоана Миро из родной Барселоны в Париж в 1920 году он познакомился с группой авангардных художников и писателей, выступавших за слияние повседневного рационального мира с миром сновидений и бессознательного, чтобы создать абсолютную реальность, или сюрреальность. Чтобы высвободить образы этой высшей сферы, сюрреалисты взяли на вооружение автоматизм — спонтанный метод работы, во многом похожий на свободные ассоциации. Миро экспериментировал с автоматизмом: «Даже несколько случайных движений, когда я вытираю кисть, — говорил он, — могут подсказать начало картины». В 1925–1927 годах его эксперименты породили революционную серию работ, названную «картинами-сновидениями»: они балансируют между абстракцией и изобразительностью в свободно движущихся каллиграфических композициях.
Читать дальше
В «Полицейском» — большом холсте из этой группы — две биоморфные формы оживают, превращаясь в полицейского и лошадь; их очертания определены тонко нанесённой белой краской на нейтральном охристом фоне. Из формы слева выросли пять почек, служащих пальцами, а обе формы выпускают изгибы, напоминающие торсы или рты. Благодаря добавленным на их головы эскизным точкам и завиткам, образующим глаза и усы, формы Миро оживают в текучем пространстве как одушевлённые эквиваленты полицейского и его лошади.
Чикагский институт искусств · перевод ART WIKICC BY 4.0
Словами музея — на английском
Soon after Joan Miró moved to Paris from his native Barcelona in 1920, he met a group of avant-garde painters and writers who advocated merging the everyday rational world with that of dreams and the unconscious in order to produce an absolute reality, or surreality. To release images of this higher realm, the Surrealists embraced automatism, a spontaneous working method much like free association. Miró experimented with automatism: “Even a few casual wipes in cleaning my brush,” he said, “may suggest the beginning of a picture.” Between 1925 and 1927, his experiments unleashed a revolutionary series of works called the “dream paintings,” which straddle abstraction and representation in freely moving, calligraphic compositions.
Читать дальше
In The Policeman, a large canvas from this group, two biomorphic shapes spring to life as a policeman and a horse, their forms defined by thinly applied white paint against a neutral ocher ground. The form on the left has sprouted five buds that act as fingers, and both forms extrude curves that suggest torsos or mouths. With sketch-like dots and squiggles added to their heads to make eyes and a mustache, Miró’s shapes come to life in a liquid space as animated equivalents of a policeman and his horse.
Чикагский институт искусствCC BY 4.0
Сведения
- Инвентарный номер
- 1991.1499
Что изображено
В каталоге
Источники
- Чикагский институт искусств: открытые данные самого музея · получено 7 дней назад
- Изображение: Чикагский институт искусств — © автор или правообладатель
А тем временем в жизни художника
Вся жизнь целиком1924
Сближение с сюрреалистами
Миро примкнул к кругу сюрреалистов, которым оказались близки его символизм и автоматизм, но официальным членом группы не стал, чтобы свободно экспериментировать; Бретон назвал его «самым сюрреалистичным из нас».
1925
Дружба с Робером Десносом
Миро подружился с поэтом Робером Десносом; они вскоре задумали совместную книгу художника, но планы отложили война в Испании и Вторая мировая. Деснос погиб в 1945 году вскоре после освобождения из концлагеря.
вторая половина 1920-х
Язык знаков и идеограмм
В «Персонаже, бросающем камень в птицу» и «Собаке, лающей на луну» (обе — 1926) сложился набор устойчивых идеограмм: символы пространства — горизонт, волны, светила — и «символы-посредники» — птицы, лестница в небо, глаз, ухо, фигура с гигантскими стопами.
1926
Эскизы для Дягилева вместе с Максом Эрнстом
Миро вместе с Максом Эрнстом работал над эскизами для антрепренёра балета Сергея Дягилева.
