Orange and Tan

1929–1952

Преподаёт детям в Бруклинском еврейском центре

С 1929 года Ротко на неполный день учил школьников рисунку, живописи и лепке в Центральной академии Бруклинского еврейского центра и проработал там до 1952 года.

1949–1956

Большие вертикальные холсты: быть «внутри» картины

Семь лет Ротко писал маслом только крупные холсты вертикального формата, чтобы зритель чувствовал себя «окутанным» картиной. Критикам это казалось попыткой возместить недостаток содержания; он отвечал, что пишет большие вещи ради близости, и советовал смотреть с расстояния около 45 сантиметров.

1950-е

Поэт Стэнли Кьюнитц

Критик Доре Эштон считала знакомство Ротко с поэтом Стэнли Кьюнитцем важной связью этих лет: разговоры художника и поэта питали замысел Ротко. Кьюнитц видел в нём шамана, находящего магическую формулу.

1952

«Пятнадцать американцев» и ссора с Ньюманом

Выставка «Пятнадцать американцев» Дороти Каннинг Миллер в МоМА официально возвестила появление абстракционистов, но вызвала спор Ротко с Барнеттом Ньюманом, обвинившим его в попытке исключить его из показа.

1954

Выставка в Чикаго и знакомство с Сидни Дженисом

В 1954 году на персональной выставке в Художественном институте Чикаго Ротко познакомился с арт-дилером Сидни Дженисом, представлявшим Поллока и Клайна; их отношения оказались взаимовыгодными.

1955

Ярлык «продавшегося»: ссора с Ньюманом и Стиллом

Когда в 1955 году журнал «Форчун» назвал картину Ротко выгодным вложением, Ньюман и Клиффорд Стилл объявили его продавшимся буржуа. Стилл потребовал вернуть подаренные ему когда-то картины; Ротко тяжело переживал зависть бывших друзей.