La Laitière.

1750

Переезд в Париж вслед за Грандоном

Отец Грёза противился занятиям живописью, но лионский портретист Шарль Грандон убедил его уступить, и юноша стал учеником Грандона в Лионе; в 1750 году он следует за учителем в Париж. В Королевской академии он учится у Шарля-Жозефа Натуара, но понимания между ними нет.

1755

«Обманутый слепой» приводит его в Академию

Грёз показывает «Обманутого слепого»: скульптор Пигаль представляет его Академии, и художник сразу принимается в неё как агреже. Ему покровительствует и известный знаток искусства Ла Лив де Жюлли, зять мадам д’Эпине.

1755–1757

В Италию с аббатом Гужено

Под конец 1755 года Грёз уезжает в Италию вместе с аббатом Луи Гужено — знатоком мифологии и аллегорий, которого Академия за время поездки избрала почётным членом; предпринял её он, вероятно, чтобы ответить тем, кто упрекал его в незнании великих образцов. Поездка скорее навредила: итальянские сюжеты, составившие весь его вклад в Салон 1757 года, показали, что он ступил на ложный путь, и вскоре он вернулся к прежнему источнику вдохновения.

1763

«Паралитик» и триумф в Салоне 1763 года

В Салонах 1759, 1761 и 1763 годов Грёз выставляется с растущим успехом; вершина — «Паралитик» (1763), тотчас завоевавший неслыханную славу. Картину по рекомендации Дидро, одного из самых страстных её поклонников, приобрела императрица Екатерина II.

1765

Салон 1765 года: тринадцать картин и вершина славы

В Салоне Грёз представлен тринадцатью картинами, среди них «Молодая девушка, оплакивающая мёртвую птичку», «Добрая мать», «Наказание плохого сына» и «Проклятие отца» (две последние — в Лувре); это вершина его славы. Он продолжает серию картин о воспитании и отношениях отцов и детей — одной из важнейших проблем эпохи Просвещения.

1769

Принят в Академию лишь как жанровый живописец

Желая быть принятым как исторический живописец, Грёз представляет полотно «Септимий Север и Каракалла» — оно выставлено рядом с портретом Жора и «Девочкой с чёрной собачкой» — и терпит явное фиаско. Академия принимает его, но лишь как жанрового живописца; директор говорит, что она уважает его прежние превосходные работы, но «закрыла глаза» на это недостойное полотно.