Александр II под Плевной 30 августа 1877 года

В августе 1877 года после тяжелого ранения на Дунае Василий Верещагин возвращается в действующую армию. В это время проходит третий штурм Плевны, где погибает брат художника – Сергей, и серьезно ранен второй его брат – Александр. «…Под Плевною положено 15 000 народа. У одного Скобелева 9 000!…», – вспоминает художник, не принимавший участия в штурме из-за ранения. По объективным оценкам, таких жертв можно было избежать, если бы командование не торопилось и тщательно подготовило наступление. «…Неизгладимый позор и грех лег на совесть императора за преступное дозволение штурмовать Плевну в день своих именин. Отбитый штурм кончился кровавым истреблением тысяч храбрецов в то время, когда именинник со своими приближенными опустошали дюжины бутылок шампанского…!», – писал Лев Жемчужников. Позднее Верещагин видел собственными глазами пробки и осколки бутылок на «закусочной» горе, в то время как все близлежащие холмы под Плевной были буквально завалены осколками снарядов.

Картина изображает Александра II, сидящего на высоком холме в окружении генералитета. С безопасного расстояния государь наблюдает за едва различимой в клубах дыма битвой, разворачивающейся далеко внизу. Ни само изображение, ни комментарий художника в каталоге, на первый взгляд, не содержат и намека на трагизм события. Между тем, символическая надпись на раме «30 августа 1877 года» увековечивает одновременно день именин императора, день смерти брата художника, Сергея, и дату гибели еще десятков тысяч русских солдат.

Контраст в восприятии огромных потерь русских – убитыми горем семьями и празднующими «на костях» генералами – тронул современников Верещагина. Для них было вполне достаточно упоминания даты в названии полотна, чтобы воскресить в памяти произошедшие события. С гибелью младшего брата картины Верещагина о войне сильно изменились: приобрели оттенок глубоких личных переживаний художника.

Полотно впервые экспонировалось в 1879 году в Лондоне, затем в 1879–1880 годах – в Париже, в 1880-м – в Санкт-Петербурге. Далее картина продолжила “путешествовать” по Европе в составе персональных выставок Верещагина. В 1888–1889 годах она также была показана в Нью-Йорке.