В 1972 году появились листы из серии, названной «Импровизации по мотивам „Петербургских повестей“ Н.В. Гоголя». Сегодня непросто представить, какое оглушительное впечатление производили на зрителя эти композиции, в которых проживали свою фантастическую жизнь знакомые по книгам персонажи. Наконец-то один из главных образов отечественной литературы XIX века — шинель (кто же не вырос из «Шинели»!) — получил своё наиболее убедительное воплощение в изобразительном искусстве.
Читать дальше
Вильнер не смутился сложностью задачи и нашёл свой ключ, позволивший войти в глубины гоголевской фантасмагории. Бесконечность этого мира предполагала разнообразие прочтений, и его увлекла возможность создать собственный, родственный и созвучный, полный причудливых образов, хаотичный, часто неудобный и непонятный для восприятия, сложенный из разных фрагментов мир, который обрёл и дыхание, и цвет, и движение. Петербургские повести «Нос», «Портрет» и «Шинель» легли в основу цикла, в котором по сей день царит «веселящийся и играющий дух самого художника», — так написал в 1918 году в своей знаменитой статье «Как сделана „Шинель“ Гоголя» Б.М. Эйхенбаум. * Н. М. Козырева. Роман с литографским камнем //Виктор Вильнер. Роман с литографским камнем. Живая графика художника, влюблённого в Петербург. М.: Центрполиграф, 2016. С. 19.
* См.: Эйхенбаум Б.М. Как сделана «Шинель» Гоголя // Эйхенбаум Б.М. О прозе. Л., 1969. С. 306–326.
Вильнера интересовали и другие герои Гоголя, принадлежавшие иному миру: нос, ведущий собственную жизнь, и ростовщик с портрета, обладающий неведомой силой. Рядом с шинелью эти персонажи выглядят на редкость органично, особенно в том случае, когда они объединены общим делом. Например, игрой в карты в листе, названном «Игроки-2» (1978), из той же серии «Импровизаций». Трудно удержаться от литературного описания вильнеровских композиций, провоцирующих на подробные многословные высказывания. Однако, эти описания не передают созданную мастером атмосферу, в которую погружены удивительные игроки. Прелесть листов Вильнера заключается в редкой достоверности происходящего, поскольку реальны все предметы, окружающие Портрет, Шинель и Нос: стол, кресла, подсвечник, бутылки, деньги, карты...
Главная загадка состоит в ответе на вопрос: на что играют эти выходцы из запредельного мира писательских фантазий при свете ярко горящих свечей? Не на золото же! Возникает «впечатление комического несоответствия между напряженностью интонации, глухо и таинственно начинающейся, и её смысловым разрешением» — так и кажется, что эти слова Эйхенбаума относятся не только к тексту Гоголя. Там же. С. 22.
