Figures, Chariot and Dog

1620-е

Кавалер Марино берёт художника под покровительство

Творчество Пуссена привлекло внимание итальянского поэта кавалера Марино, жившего во Франции; его покровительство позволило тридцатилетнему художнику спокойно работать. По Беллори, поэт приютил его у себя и помогал сочинять сюжеты и передавать эмоции, а в доме Марино Пуссен получил доступ к библиотеке с трактатами Альберти и Дюрера и рукописями и рисунками Леонардо.

1622

Шесть картин для иезуитов — всего за шесть дней

Расплатиться с долгами помог серьёзный заказ: парижский иезуитский коллеж поручил Пуссену и другим художникам шесть больших картин о жизни Игнатия Лойолы и только что канонизированного Франциска Ксаверия. По свидетельству Беллори, панели в технике a la détrempe были написаны всего за шесть дней; они не сохранились.

1622

Арестован за долги в Лионе по дороге в Рим

В 1622 году Пуссен снова попытался уехать в Рим, но за долги был арестован в Лионе и до Италии не добрался.

апрель 1623

Марино возвращается в Италию и зовёт Пуссена

В апреле 1623 года Марино уехал в Италию и вызвал Пуссена к папскому двору — только что начался понтификат Урбана VIII; самого художника что-то задержало в Париже. По замечанию Поля Дежардена, именно от прибытия в Рим отсчитывается его карьера.

весна 1624

Весна 1624: Пуссен приезжает в Рим

По Беллори, Пуссен обосновался в Риме весной 1624 года (по другим сведениям, сначала побывал в Венеции); в списках церкви Сан-Лоренцо-ин-Лучина он упомянут с марта 1624-го среди двадцати двух человек, главным образом французских художников, живших в доме Симона Вуэ. Он штудировал Рафаэля, а Караваджо, чья вещественность его отталкивала, считал явившимся «погубить живопись».

1626

Римские друзья: Клод Лоррен, Стелла, братья Дюкенуа

В 1626 году в его мастерской квартировали Пьер Меллен и братья Франсуа и Жером Дюкенуа; близко он дружил с Клодом Лорреном, общался с Жаком Стелла и Жаном Лемером. Этот круг объединяло тяготение к классической античности; при всех разногласиях с французскими живописцами именно эта среда помогла Пуссену сохранить национальные корни.