Девочка и фарфор

1916 · Холст, темпера · 141,6 × 97,8 см

Можно ли лицезреть?

Неизвестно

Третьяковская галерея

Москва, Россия

Владелец известен, а выставлена ли она сейчас — неизвестно.

Источник: Музей

На карте Страница музея

О картине

«Девочка и фарфор» («Фрося») — картина российского и советского художника Александра Головина. Она была создана в 1916 году. Картины Головина этого времени сохраняли стилистику модерна, но приобрели ярко выраженные особенности неоклассицизма. Картина была приобретена у художника предпринимателем и коллекционером Иваном Морозовым для своего московского собрания. После национализации коллекции она поступила в Государственный музей нового западного искусства, а затем — в Государственный музей фарфора (Государственный музей фарфора (в 1929 году он был переименован в Государственный музей керамики «в виду организации при нём специальной производственной лаборатории по керамическому производству и расширению его коллекций») был открыт в 1919 году в Москве на основе собраний А. В. Морозова.

Первый специализированный музей в Москве, на базе которого была предпринята попытка создания музея «производственного» типа. В его деятельности были соединены традиции музейной работы и научно-исследовательского учреждения.), откуда в 1927 году — в Третьяковскую галерею, в коллекции которой находится в настоящее время.

На переднем плане картины художник изобразил девочку, робко присевшую на край дорогого стула в стиле ампир. Сам Головин писал, что моделью для картины «Девочка и фарфор» стала Фрося — пятилетняя дочь дворника в доме, где он жил в то время. Она ощущает себя чужой среди роскошной обстановки интерьера. Стол заставлен антикварными вазами и изысканной посудой, цветами. Художником представлены два мира. Один — натюрморт — царство грёз о счастливом и роскошном мире. Грустные глаза девочки возвращают зрителя во второй мир — к реальности с печалями и противоречиями.

Доктор искусствоведения Ида Гофман (Ида Марковна Гофман.) считала, что «Девочка и фарфор» — произведение, характерное для русской живописи 1910-х годов. Она отмечала в этой картине «сверкающую красочность», но указывала на «резкость цветовых контрастов, перегруженность композиции», дробность ритма, построенного на пересечении разнонаправленных линий. Всё это, по её мнению, вызывает у зрителя ощущение беспокойства и внутреннего напряжения. Ленинградский искусствовед Светлана Онуфриева (Светлана Андреевна Онуфриева.) в своей книге «Головин», изданной в 1977 году, сравнивала картину с постановкой пьесы М. Ю. Лермонтова «Маскарад» (картина «Девочка и фарфор» была создана одновременно с работой художника над оформлением постановки этой пьесы) и видела в них много общих черт: фантастически красивое и пышное оформление, богато орнаментированные ткани, красочный вихрь, неоправданная роскошь, окружающая героев. Современный российский искусствовед Владимир Круглов (Владимир Фёдорович Круглов.) назвал картину одной из наиболее поэтичных работ художника этого времени.

Википедия CC BY-SA

Словами музея

Александр Головин, известный широкой публике прежде всего как выдающийся театральный художник 1900-1920-х годов, в своем творчестве обращался и к жанру портрета. Его моделями становились люди искусства или модели, интересные ему как художнику. Таков и созданный им портрет 5-летней девочки Фроси.

Переселившись из шумного Петербурга в 1913 году в Царское село, во флигель Екатерининского дворца, художник в уютном, обставленном вазами и цветами доме, писал натюрморты. Сидящая в комнате дочь царскогосельского дворника поразила его, как он сам вспоминал: «Девочка в красном платьице сидела на банкетке, обитой зеленым рипсом, и эти два пятна, в сочетании с пестрыми красками фарфора давали живую, радостную гамму». Тем самым художник указывает на то, что не ставил перед собой иной задачи, кроме как сочинение «цветовой картины». Красное. Белое. Зеленое. Яркой полосой лежит белая с заломами скатерть, на которой громоздится пестрый натюрморт. На фоне ткани с орнаментальной вышивкой динамичными всполохами красного взмывают стебли гладиолусов и маков, ютится голубой сервиз, на фарфоровых вазах улетают ангелы. Банкетка, съехавшая с полосатого ковра, пустые страницы лежащей на ней книги.

Все словно вторит тревожному детскому взгляду. «Радостная гамма», вдохновившая художника, для девочки звучит оглушительно. Фрося будто зажата между столом и банкеткой, с которой она почти сползает. Дочке царскосельского дворника неуютно в пышной обстановке, непривычно позировать сосредоточенному на своей работе художнику, выглядывающему время от времени из-за мольберта. Сам того не желая, Головин создал, быть может, один из самых ярких психологических образов в своей портретной галерее. Лицо девочки, написанное подчеркнуто натуралистично, будто выпадает из общего декоративного строя холста, становясь смысловым и эмоциональным акцентом картины. Сама композиция, выбранная Головиным, во многом напоминает картину Зинаиды Серебряковой «За завтраком» (1914, Третьяковская галерея), запечатлевшую семейную будничную сцену.

При стилистической и колористической схожести портретов — чистоте линии, открытости цвета, словно нарочитой «выбеленности» палитры и схожему использованию светотеневой моделировки — обнаруживается их полная эмоциональная противоположность. На контрасте этих работ еще сильнее выявляется отношение художников к своим моделям — любование матери своими детьми и отстраненный взгляд живописца.

Третьяковская галерея