Зеленый шум

«Сначала я не мог привыкнуть писать этюды в этой массе листвы и сложной форме деревьев, потом увлекся передачей блеска жаркого дня и игрой солнца на листве. Делал опытные этюды через выпуклое зеркало, свет и краски в нем концентрируются, кажутся определеннее и яснее, и тогда я увидел, что дневной свет надо писать в холодных тонах», – вспоминал художник о той поре. В собрании Третьяковской галереи находится первоначальный вариант картины, которая сочинялась как мажорная и восторженная симфония, выражающая весеннее обновление природы. Рылов следовал наставлениям своего учителя Архипа Куинджи, прежде всего стараясь выразить мысль, одушевляющую изобразительные формы. Не случайно в название картины вошли строки стихотворения Н.А. Некрасова «Идет-гудет Зеленый Шум!», отражающие идеальный образ русской природы, овеянной ликующим ветром.

Работа над «Зеленым шумом» окончательно сформировала оригинальную и узнаваемую авторскую манеру, став вехой в биографии Рылова. «Я очень много трудился над этим мотивом, несколько раз все перекомпоновывая и переписывая, стараясь передать ощущение от веселого шума берез, от широкого простора реки. Жил я летом на высоком берегу Вятки, под окнами шумели березы целыми днями, затихая только к вечеру».

Одноименный вариант-повторение (1909) находится в Киевском музее русского искусства; этюды для картины (1902, 1904) – в Государственном Русском музее.