Троица Ветхозаветная

Художник стремился избавиться от условных канонов иконописного изображения, достичь объемности, телесности фигур и лиц. Перспективное построение композиции напоминает архитектурные фоны картин эпохи Возрождения. Здесь формы «палат» напоминают картины П. Веронезе, а иконография восходит к рублевской «Троице». Однако это произведение не несет той высокой одухотворенности, что была присуща созданиям Андрея Рублева. Ангелы здесь выглядят вполне живыми существами, а стол с чашей — символ таинства жертвы искупления — превратился в обычный натюрморт.

Уникальная особенность иконы состоит в изображении ордерных палат. Вопрос об их иконографическом источнике был отчасти решен Н. П. Сычевым, указавшим в качестве их опосредованного прообраза архитектурные фантазии на картине Паоло Веронезе «Пир у Левия-мытаря» (Галерея Академии, Венеция). Городской вид в правой части полотна связан с портиком на иконе Русского музея через промежуточные иконографические звенья. Вероятно, в их числе была гравюра из иллюстрированной Библии Мериана, в которой на листе с пророком и царем Давидом, играющим на арфе, на дальнем плане видна аналогичная «ведута».

В колорите иконы гармонично сочетаются белый, красный и бежевый, коричневато-зеленые и темно-зеленые, золото и серебро, обогащенные сиреневым и красным лаками. Важную роль играют розовый и лиловый, использованные в живописи одеяний и крыльев ангелов. Сами крылья производят необычное впечатление благодаря «живоподобной» трактовке перьев со стержнем и бородками, прописанными золотом или серебром, а также отсутствию подпапоротков. Такое изображение крыльев можно встретить и в других работах Симона Ушакова, например на Царских вратах 1672 года из соборного храма Чудова монастыря (Музеи Московского Кремля). Наряду с белыми палатами, виднеющимися в проеме арки, и белой скатертью самыми светлыми пятнами в композиции являются лики в обрамлении пышных мягких кудрей. В волосы ангелов вплетены тонкие розовые ленты. В узнаваемой ушаковской манере написаны глаза и губы небесных вестников.

За счет многослойного письма Симон Ушаков достиг впечатления трехмерности формы, рельефности объема. При этом каждому ангелу придан индивидуальный облик. П. В. Западалова // Осень русского Средневековья. СПб. 2018. С. 72.