Портрет А.Д. Коншиной

Семьи Коншиных и Третьяковых связывало многолетнее соседство, а позднее – деловые отношения и родство. Младший брат изображенной Владимир с 1841 года служил приказчиком у отца коллекционера – купца Михаила Третьякова, а в 1852 году женился на Елизавете Третьяковой, сестре Павла и Сергея, и стал не только родственником, но и деловым партнером. Коншин и братья Третьяковы совместно владели магазином бумажных, шерстяных и полотняных товаров в Москве, а также льняной мануфактурой в Костроме. В 1850-е – начале 1860-х годов Третьяковы и Коншины жили в одном доме. Павел и Сергей называли Владимира Коншина братом.

Александра Коншина (1811–1881) осталась девицей, имела статус почетной гражданки. На портрете Неврева ей 48 лет. Черное платье модели связано с трауром в семье: в ноябре 1858 года скончалась ее мать Прасковья.

Портрет, приобретенный Третьяковым сравнительно рано, не упоминается в его письмах. Заказчик полотна неизвестен. В описи собрания 1893 года оно значилось как «Девица с кошкой» и лишь к середине XX века было определено как портрет Александры Коншиной. Возможно, в собственности коллекционера работа оказалась в 1865 году, когда часть дома, которую занимали Коншины, перешла к Третьяковым.

Иконографический тип изображения модели с кошкой на руках необычен для русского искусства середины XIX века. Неврев передает состояние недоверия, эмоционального напряжения портретируемой, возможно, усугубленное ситуацией позирования, а также не слишком гармоничные пропорции ее лица с глубоко посаженными глазами и массивным носом, обозначив носогубные складки, морщинки у глаз. Лаконичность композиции, сдержанный колорит, протокольная тщательность в передаче облика модели и одновременно поиски индивидуального в ее характеристике свойственны и другим портретам Неврева.

Возможно, Александра Коншина представлялась Невреву оригинальной личностью. Созданный им живописный образ может быть дополнен ярким словесным портретом, который оставила дочь Павла Третьякова Вера Зилоти, встречавшая свою родственницу в 1870-е годы в доме ее брата Владимира на Пречистенке: «Ни во что в доме не входила, целые дни курила, была веселая, смеялась громким и отрывистым контральто; затягивалась в корсет, носила фальшивый шиньон с сеточкой, любила одеваться, раскладывать пасьянсы, а более всего слушать сплетни Прасковьи Петровны, кузины Павла Михайловича…»