Человек с убитой собакой

В композиции картины тщательно продумана каждая деталь: тело мертвой собаки, бессильно повисшее на руках героя – alter ego автора, обломок металлической детали у его ног, заросли трав на втором плане и погруженный в темноту пейзаж дальнего плана. Мир в картинах Жилинского отчетливо явлен зрителю, прописан в мельчайших подробностях. Это внимательное отношение ко всем явлениям мироздания, большим и малым, роднит взгляд художника второй половины ХХ века с мироощущением мастеров Северного Возрождения.

В 1970-е годы живописный язык произведений Жилинского стал меняться, эволюционируя в сторону большей тонкости, психологизма, многозначности образных решений. Художник продолжал внимательно изучать наследие старых мастеров: по репродукциям и вживую, во время поездок по Европе, где в 1973–1975 годах в разных городах проходили его персональные и групповые выставки. Герои картин художника, оставаясь в поле современности, вступают в диалог с образами искусства прошлого. В «Портрете Т.А. Павловой» (1974) модель представлена в молитвенной позе донатора. В картине «Адам и Ева» (1979) советские гимнасты Виктор и Татьяна Лисицкие изображены дважды: как современные герои и как персонажи библейской сцены.

В композиции «Человек с убитой собакой» подобная трансформация происходит с самим автором. В образе мужчины с мертвым псом на руках художник изобразил себя, не назвав при этом картину автопортретом. Его облик очищен от всего будничного и наделен классическими атрибутами: героической наготой, пропорциональным атлетическим сложением. Личная потеря трактуется здесь художником как общечеловеческая драма. Это и удар судьбы, способный сломать, и вместе с тем испытание, бросающее вызов.