Троица Ветхозаветная

Художник стремился избавиться от условных канонов иконописного изображения, достичь объемности, телесности фигур и лиц. Перспективное построение композиции напоминает архитектурные фоны картин эпохи Возрождения. Здесь формы «палат» напоминают картины П. Веронезе, а иконография восходит к рублевской «Троице». Однако это произведение не несет той высокой одухотворенности, что была присуща созданиям Андрея Рублева. Ангелы здесь выглядят вполне живыми существами, а стол с чашей — символ таинства жертвы искупления — превратился в обычный натюрморт.

Уникальная особенность иконы состоит в изображении ордерных палат. Вопрос об их иконографическом источнике был отчасти решен Н. П. Сычевым, указавшим в качестве их опосредованного прообраза архитектурные фантазии на картине Паоло Веронезе «Пир у Левия-мытаря» (Галерея Академии, Венеция). Городской вид в правой части полотна связан с портиком на иконе Русского музея через промежуточные иконографические звенья. Вероятно, в их числе была гравюра из иллюстрированной Библии Мериана, в которой на листе с пророком и царем Давидом, играющим на арфе, на дальнем плане видна аналогичная «ведута».

В колорите иконы гармонично сочетаются белый, красный и бежевый, коричневато-зеленые и темно-зеленые, золото и серебро, обогащенные сиреневым и красным лаками. Важную роль играют розовый и лиловый, использованные в живописи одеяний и крыльев ангелов. Сами крылья производят необычное впечатление благодаря «живоподобной» трактовке перьев со стержнем и бородками, прописанными золотом или серебром, а также отсутствию подпапоротков. Такое изображение крыльев можно встретить и в других работах Симона Ушакова, например на Царских вратах 1672 года из соборного храма Чудова монастыря (Музеи Московского Кремля). Наряду с белыми палатами, виднеющимися в проеме арки, и белой скатертью самыми светлыми пятнами в композиции являются лики в обрамлении пышных мягких кудрей. В волосы ангелов вплетены тонкие розовые ленты. В узнаваемой ушаковской манере написаны глаза и губы небесных вестников.

За счет многослойного письма Симон Ушаков достиг впечатления трехмерности формы, рельефности объема. При этом каждому ангелу придан индивидуальный облик. П. В. Западалова // Осень русского Средневековья. СПб. 2018. С. 72.

Остается неизвестным, для какого храма предназначалась икона, но мы знаем имя ее заказчика. Установлено, что Николай Николетта был греком, выходцем из города Янина, приезжал в Москву «с окупными русскими полоняниками» и всяким товаром, а в 1679 году навсегда переселился в столицу Московского царства.

У нижней границы средника по центру белилами надпись: [В лето от Адама 7180, от Рождества Христова 1671, октября 16, радением царского мастера именем Пимен Федоров, по прозванию Симон Ушаков, в граде Москве. Тщанием и коштом Николая Евстафиева Николеты] (приведена в переводе Б. Л. Фонкича). Вторая надпись на русском языке: «За упокои схимника Филарета, схим(ника) Савватия, схим(ника) Сергиа».

Раскрыта в 1926–1927 в ГРМ И. Я. Челноковым, в 1936 Я. В. Сосиным.