Свистушкин

«Свистушкин» в творчестве Сергея Конёнкова возник на основе увлечения мифологией Древней Руси. Очевидно, что это фантазийное существо – свистящий леший – было придумано скульптором. Он присел на пенек и начал свистеть. Ощущения пронзительного нарастающего свиста художнику удалось добиться, показав своего героя с раздутыми ноздрями вздернутого носа, широко раскрытыми глазами и напряженным телом, сжатым, словно пружина, – еще мгновение, и она распрямится, оглушив всех лесных обитателей.

В середине 1910-х годов скульптор начал работать в новом для себя материале – цементе, впервые исполнив из него представителя лесного братства «Свистушкина», добавив легкие тонировки поверхности. До этого времени мастер для своих статуй на темы славянской мифологии выбирал только дерево. Скульптор А.С. Голубкина верно заметила, что Конёнков «всегда работает из целого дерева, но он так сроднился с деревом, что он не работает, а только освобождает то, что заключено в дереве». В 1940-е годы в эмиграции Конёнков вновь обратился к образу Свистушкина и вырезал его уже в излюбленном материале – дереве (местонахождение неизвестно). Современник скульптора художественный критик А.А. Ростиславов отмечал, что «в Конёнкове, как в Рерихе и некоторых других наших ясновидцах старины, таинственная связь с прошлым, как бы прозрение вглубь веков.

Он словно бродил по тем лесам и степям, где неизвестно кем ставились выдолбленные из вековых древесных стволов „боженьки“, где в укромных местах на ветвях деревьев делались таинственные недобрые „заломы“, а по ночам пугали (но не очень) совы-ведьмы; где так благостно, так мудро сливали свою жизнь с жизнью природы загадочные старички, слепцы, обветренные, огрубевшие, уже не видящие, но особенно чувствующие природу; где сами лешие не пугали, не мучали, а как бы звали слиться в одно с жизнью леса…»