Мостик

Сильная сторона творчества Николая Платоновича Андреева – умение взволновать зрителя скромной красотой средней полосы России. Чаще автор искал «нетронутый» пейзаж, природа сама по себе была предметом его художественных интерпретаций. Снимать в солнечный летний день – непростая задача для фотографа: трава, поля и лесные массивы выглядят сплошной зеленой стеной, а небо бывает сложно связать тонально с общей картиной. Окрестности Серпухова стали объектом внимательного изучения мастера, для каждой фотографии он подбирал подходящее время съемки, чаще утренние или предзакатные часы, и мог часами дожидаться необходимого положения солнца. Его талант пейзажиста высоко оценивали коллеги-фотографы: «Он им настолько подчиняет себе природу, что, глядя на его фотокартины, вы забываете о технике вообще, то есть об их технических достоинствах. А почему? Потому, что в них превалирует элемент чувства, именно то, что увлекает и радует зрителя» (Бендель Э.С. К выставке работ Н.П. Андреева // Фотограф. 1927. № 5–6. С. 179).

Мастер стремился к нерезкости изображения, мягкости освещения, неопределенности форм предметов. Церкви и деревенские дома растворялись у него в вечных пейзажах и не играли роли самостоятельных объектов. Но фотографа интересовали и небольшие пространственные участки, он часто выхватывал отдельные фрагменты пейзажа, неброские и малопримечательные. Андреева увлекают группа березок, сломанное дерево, одинокий подсолнух, полевые цветы…

В пейзажах Андреева пространство – совершенно самостоятельная субстанция. Время в его снимках не воспринимается как последовательная смена дня и ночи. Кажется, этот мир существовал для него вне мировой истории, параллельно ей. Образы русской природы трагичны или эпичны. Человек – редкий гость в этой вселенной. Андреевские охотники, путники, безымянные персонажи безнадежно одиноки. Они сознательно обезличены автором, зритель не видит их лиц, не различает деталей костюма, что заставляет подозревать в этих снимках аллегорический подтекст.

Фотограф уделял много внимания оптике и освещению и, помимо серебряно-желатиновой печати, использовал бромойль, вираж и тонирование. Став знатоком в области техники, он добивался эффекта «рукотворной фотографии». Технология помогала достигнуть нужного настроения, передать ощущение воздуха, пространства. Часто мастер сильно растягивал процесс изготовления фотографии, чтобы усовершенствовать композицию, освещение и фактуру изображения. Получив негатив, он мог внести правки на стекле, а потом сделать обычный и отзеркаленный отпечатки разного размера, кадрировать и ретушировать, дорисовывать их.