Задворки

В рисунке «Задворки» старые московские дома, линия их крыш, ряды труб, забитые досками окна, лестницы и сараи – все изображено без прикрас, с документальной достоверностью. Но совсем не сюжет, а особая энергия рисования привносит в его композицию ощущение духа и ритма времени, где неодушевленные предметы воспринимаются не менее одушевленными, чем живые существа.

Рисунок выглядит как законченное и глубоко продуманное произведение, в котором все связано: ритмы вертикалей и горизонталей, объемы, массы, многочисленные и точные детали. Эта связанность достигнута немногими ударами графитного карандаша с поистине живописной (несмотря на графическую технику) энергией.

Одержимость рисованием стала основой многолетней дружбы Львова с Петром Митуричем. Они познакомились во время учебы в батальном классе Академии художеств, а затем многие годы сотрудничали, преподавали во Вхутемасе–Вхутеине, жили рядом в «профессорском доме» на Мясницкой, 21. После смерти Львова Пётр Митурич, бережно хранивший и пропагандировавший его наследие, называл друга «одним из наиболее чистых и прелестных людей», каких ему довелось видеть, восхищался его преданностью искусству, «изумительной, веселой, душевной деликатностью по отношению к людям и вещам».

Для взыскательного Митурича, чьих бескомпромиссно жестких оценок так опасались современники, искусство Львова всегда оставалось творческим подвигом – «светлым утверждением жизни». Уже художники-шестидесятники воспринимали рисунки Львова как образец для своей работы, пример честного отношения к реальности.