В испанской таверне

В рассказе о поездке в эту страну Коровин красочно передает свои впечатления от испанской таверны, почти документально совпадающие с тем, что изображено на холсте: «Крытый двор. С потолка свисали огромные длинные фонари восьмиугольной формы. Они были покрыты шелковой материей, оранжевой, красной, желтой. За полуоткрытой стеной синела ночь, светились окна домиков с балконами. Я открыл свой ящик с красками, чтобы набросать этот невиданный ресторан. В нем были жгучие краски. Испания... Вот какой кабак нужен в “Кармен”…»

По воспоминаниям Коровина, многое в оформлении спектакля было вдохновлено живыми впечатлениями, привезенными из той поездки. Современная критика признавала, что художнику блестяще удалось создать образ Испании на сцене.

Взаимовлияние и взаимопроникновение станковой живописи и театрально-декорационного искусства во многом определяли художественное мышление мастера. Именно здесь кроются истоки не миновавшего Коровина увлечения символизмом, в несколько, пожалуй, поверхностном его варианте. Отзвуки этого нового в те годы для России течения мы можем различить в его «Испанской таверне». Романтической натуре Коровина было присуще стремление выявить некую таинственную сущность через реальность. Эта попытка выразить краской, тоном, ритмом мазков музыку ночи, впервые появившись в «Испанской таверне», позднее блестяще воплотилась в его знаменитых ноктюрнах – похожих на миражи городских пейзажах.