Суд Париса

Большой объем графического наследия мастера сохранился благодаря Леониду Казенину (1897–1965) – художнику, ученику и близкому другу Истомина, на чье попечение незадолго до смерти он оставил значительную часть своих произведений перед отъездом в эвакуацию в Узбекистан в 1941 году. Казенин составил полный список имевшихся у него работ учителя, в соответствии с которым на каждом листе он поместил номер в круге или овале. На обороте рисунка «Суд Париса» стоит номер 154.

«Суд Париса. Эскиз монументальной росписи», по-видимому, был создан еще до событий Октябрьской революции и мог быть вдохновлен такими работами, как роспись интерьеров особняка Г.А. Тарасова на Спиридоновке, выполненная Евгением Лансере и Игнатием Нивинским. На сходство указывают не только «неоклассическая» стилистика (такой ее можно назвать условно, поскольку эскиз Истомина очень схематичен), но и размещение главной сцены в восьмиугольной раме сложной формы в окружении амуров и гирлянд. В 1912 году Истомин вместе с Владимиром Фаворским, Кароем Кишем и Николаем Розенфельдом получил заказ на оформление дома В.С. Шервуда в Москве, где требовались росписи на сюжеты из греческой мифологии.

Если в нижнем горизонтальном регистре этого эскиза предположительно изображен пейзаж с группой амуров на первом плане, то выше находится сцена с более внятным сюжетом. Мужская фигура слева, как бы протягивающая нечто на ладони, и три женских персонажа перед ним с определенными атрибутами позволяют интерпретировать сюжет как суд Париса. Это подтверждают и детали – павлин указывает на то, что одна из богинь, по-видимому, Гера; фигура со щитом – Афина; в таком случае третий персонаж – это Афродита, богиня любви, которой Парис и присудил яблоко как прекраснейшей. Гермес, бог торговли в крылатой шляпе с жезлом в руке, изображен дважды, что может указывать на то, что перед нами не окончательный эскиз, а промежуточный этап реализации замысла. Работа для дома Шервуда не была завершена из-за начавшейся Первой мировой войны, Истомина и Фаворского призвали на фронт. Данные об этой росписи сохранились только в обрывочных воспоминаниях современников. Возможно, этот эскиз – материальное свидетельство работы над заказом.