Голова апостола Андрея

Строгий образ апостола Андрея коррелирует с творческой задачей Ге, который увидел в евангельском сюжете не столько таинственное, сакральное событие, сколько «присутствие драмы», психологического конфликта единомышленников. Известно, что в это время живописец читал во Флоренции Евангелие и одновременно сочинение германского философа и публициста Давида Фридриха Штрауса «Жизнь Иисуса» (1835), оказавшего огромное влияние на общественное сознание. Исторически правдивая, по мнению теолога, скрупулезно изложенная им история христианства позволила Ге «понимать св. Писание в современном смысле, с точки зрения искусства». Он находил прототипы для Христа и апостолов не в многовековой традиции классической живописи, а в реальном окружении, делая их «определенно живыми», как он вспоминал.

Создавая этюд для образа апостола Андрея, Ге избегает идеализации, пишет непосредственно с натуры, явно вдохновленный спокойными и мужественными чертами серьезного характера натурщика. Мощными мазками и игрой светотени он передает объемную пластику и живописную фактуру. Этюд близок по окончательному исполнению на полотне, на котором крепкий апостол изображен за фигурой учителя как верный и надежный последователь христианского учения. Именно таким представлял себе художник апостола Андрея, брата Симона – Петра, первым призванного Христом в ученики и поэтому именуемого Первозванным.