Элегия

Из арсенала Бёклина Васнецов почерпнул и образ философа, погруженного в одинокое созерцание. Юноша так долго грезил о минувшем, что почти преодолел законы времени. Его фигура будто слилась с таинственной жизнью развалин, с природой и тысячелетней историей. В картине разбросаны детали, заставляющие вдумываться в скрытый смысл вещей: знаки и надписи на могильных плитах, сломанное дерево, таинственный барельеф. Изображены сумерки, когда неодушевленное оживает и природа как бы прислушивается к мыслям человека. Деревья, небо, море, очертания гор проникнуты общим меланхолическим настроением.

Побудительным мотивом к созданию картины был особый душевный опыт, пережитый Васнецовым в Крыму, на старинном кладбище усадьбы Кучук-Ламбат на мысе Плака. Отсюда открывается вид на Аюдаг, гору Кастель, Судакские горы и море. Художник переночевал на заброшенном кладбище, написал несколько этюдов с натуры, однако реальный пейзаж стал лишь отправной точкой к созданию картины. Произведение скорее можно назвать живописным комментарием к переживаниям и размышлениям художника. Смутная романтическая тоска завораживает зрителя, вызывая мысль о необратимости времени. Элегический мираж выражает ощущение призрачности самой жизни.

Картина была очень популярна. Экзистенциальная тема «Элегии» много значила для современников художника. Она отвечала настроениям времени, когда идеи символизма витали в воздухе. Впрочем, сам Аполлинарий Васнецов не был символистом, он как бы остановился на грани символистского мышления. На 23-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок в 1895 году холст привлек внимание Л.Н. Толстого, который похвалил работу за цельность впечатления и глубину чувства. В 1900 году картина была показана на Всемирной выставке в Париже, где Васнецов получил серебряную медаль.

В конце жизни Аполлинарий Васнецов вновь обратился к мотивам и стилистике «Элегии». Картина «Шум старого парка» (1926) стала живописным откликом на смерть старшего брата, художника Виктора Васнецова.