Portrait of Maria Dyakova

Произведение написано на высоком художественном уровне, сближающем его с лучшими образцами мирового камерного портрета, который переживал во второй половине XVIII века эпоху расцвета. Налетом светскости и элегантности, непринужденной грацией и естественностью расположения фигуры портрет М.А. Дьяковой можно сопоставить с «Дамой в голубом» Т. Гейнсборо (конец 1770-х – начало 1780-х, Государственный Эрмитаж). Оба полотна сближает также свободная манера письма, позволяющая различить скольжение кисти художника, что создает эффект оживления и эмоциональной приподнятости. Сходно умение обоих мастеров пользоваться мягкими переходами цвета, моделировать лицо и фигуру при помощи легких скользящих теней. Однако если английский живописец сосредотачивает внимание больше на внешнем впечатлении, то для Левицкого оказалось важнее передать красоту души. Живописная поверхность портрета Дьяковой более гладкая, а фигура написана более объемной и материальной.

Дьякова позировала Левицкому в счастливую пору юности и первой любви. Примерно в это время она встретила своего будущего избранника Н.А. Львова, в то время молодого чиновника Иностранной коллегии и небогатого помещика. Отец девушки, А.А. Дьяков, обер-прокурор Сената, долго не давал согласия на их брак. Вскоре после написания этого портрета влюбленные решили обвенчаться тайно. Возможно, поэтому взгляд М.А. Дьяковой на портрете наполнен одновременно и счастьем, и какой-то неразгаданной грустью.

Три года спустя Мария Алексеевна еще раз позировала Левицкому («Портрет М.А. Львовой», 1781). В позднем портрете чувствуется более рациональный подход художника к своей модели. Она уже не обладает той естественной грацией, которая составляла обаяние ее первого изображения. Оба портрета долгое время хранились в семейном собрании, и лишь на исходе XIX столетия были переданы потомками в дар Румянцевскому музею.