
Nikolai Ge1831–1894Peter the Great Interrogating the Tsarevich Alexei Petrovich at Peterhof
¿Puedo verla?
Se desconoce
¿Dónde está «Peter the Great Interrogating the Tsarevich Alexei Petrovich at Peterhof» hoy? Colección: Galería Tretiakov, Moscú. Se desconoce si hoy está expuesta.
Moscú, Rusia
Se conoce el propietario; no se sabe si hoy está expuesta.
- Fuente
- El museo
Sobre el cuadro
La pintura Pedro el Grande interroga al zarévich Alejo Petróvich en Peterhof fue creada por el artista ruso Nikolái Ge (1831-1894) y terminada en 1871. La pintura se conserva en la Galería Tretiakov de Moscú (Inventario 2630). Las dimensiones de la pintura son 135,7 cm por 173 cm (según otros datos, 134,8 cm por 172,7 cm). La obra de Ge ofrece una interpretación psicológica de un drama histórico ambientado en 1718. La pintura representa a Pedro I y su hijo Alejo Petróvich, quien ha sido acusado de prepararse para tomar el poder, en el interior del Palacio Monplaisir en Peterhof. Antes de pronunciar la sentencia, Pedro I mira a los ojos de su hijo, todavía con la esperanza de discernir signos de remordimiento.
Leer más
La pintura fue creada por Ge para la exposición inaugural de la Sociedad de Exposiciones de Arte Itinerantes (Peredvizhniki), que se inauguró en San Petersburgo en noviembre de 1871. En particular, la elección del tema por parte del artista estuvo motivada por la proximidad del 200 aniversario de Pedro el Grande (1672-1725). Antes de la exposición, el lienzo fue comprado al artista por Pável Tretiakov. Nikolái Ge pintó varias copias de la pintura, una de las cuales fue comprada por Alejandro II y ahora forma parte de la colección del Museo Estatal Ruso.
El escritor y crítico Mijaíl Saltykov-Shchedrín describió a los héroes del lienzo de la siguiente manera: "Cualquiera que haya visto a estas dos figuras sencillas, nada espectacularmente escenificadas, tendrá que admitir que ha sido testigo de uno de esos dramas asombrosos que nunca se borrarán de la memoria". El crítico de arte Vladímir Stasov consideró que la pintura de Ge era una de las mejores obras de la primera exposición itinerante, escribiendo: "Ninguna de las pinturas anteriores del Sr. Ge tenía un sello de madurez y habilidad como esta". La historiadora del arte Alla Vereshchagina señaló que la pintura Pedro el Grande interrogando al zarévich Alexei Petrovich en Peterhof fue "el hito más importante" en el desarrollo de una nueva dirección en la pintura histórica rusa de la década de 1870, asociada con la interpretación artística del hombre eminente y su lugar en la historia.
En palabras del museo — en ruso
«Гвоздем» 1-й выставки Товарищества передвижных художественных выставок стала картина «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». Работа над ней шла в преддверии крупной даты – двухсотлетия со дня рождения императора. Этот грядущий юбилей активизировал споры вокруг личности самодержца и его реформ. Ге вспоминал: «Десять лет, прожитых в Италии, оказали на меня свое влияние, и я вернулся оттуда совершенным итальянцем, видящим все в России в новом свете. Я чувствовал во всем и везде влияние и след петровской реформы. Чувство это было так сильно, что я невольно увлекся Петром и, под влиянием этого увлечения, задумал свою картину "Петр I и царевич Алексей"».
Leer más
В отечественном искусстве 1860-х годов существовала традиция изображать сюжеты из русской истории в стилистике бытовой драмы. Этот путь был совершенно чужд дарованию Ге. Он переводит исторический конфликт в психологический план и сообщает ему универсальный характер. Новизна картины была и в том, что ее композиция лишена столь распространенной в историческом жанре оперной патетики: преувеличенных жестов, эффектных группировок фигур.
Поникшая фигура царевича, его бледное удлиненное лицо с заострившимися чертами, опущенный к полу взгляд, безвольно висящие вдоль тела руки, сутулость и худоба встречаются с мощной энергией, напором воли в гневном взгляде Петра. Смысловой центр картины – лица Петра и Алексея. Богатый опыт художника-портретиста помог Ге создать убедительные психологические образы исторических героев.
Важную роль в образной ткани полотна играет драматургия света: фигура царевича Алексея залита ровным, бледным, словно лунным, мертвенным светом, участь его решена, он уже более принадлежит царству теней, нежели реальной жизни с ее страстями и красками; лицо Петра I энергично вылеплено контрастной светотенью.
Остроту композиционному решению придает и то, что Петр сидит, а Алексей стоит, и тем не менее император – эмоциональная и волевая доминанта, как бы заставляющая согнуться вертикаль тщедушной фигуры Алексея.
Повинуясь требованию документальной достоверности исторической картины, выдвинутому эстетикой ХIХ столетия, Ге, готовясь писать картину, добросовестно собирал материал: читал исторические источники, изучал портреты Петра I и царевича Алексея, костюмы, интерьеры ХVIII века. Но главным для него оставалась не столько документальная, сколько эмоциональная и психологическая достоверность конфликта. Ге только один раз побывал в Монплезире в Петергофе, чтобы сохранить свежесть впечатления от интерьера и не увязнуть в мелочах. Все детали тщательно отобраны. Строгая геометрия белых и черных плиток пола – это и выражение духа регулярности Петровской эпохи, и черное и белое в личностях Петра I и царевича, и шахматная доска, на которой разыгрывается финал партии, проигранной Алексеем.
В картине Ге нет правых и виноватых, за каждым из персонажей стоит своя правда. Ге избежал однозначных оценок личностей Петра и Алексея: тиран и его жертва, великий правитель и жалкий обыватель, живущий своими узкими интересами. Он смог прикоснуться к боли истории, показать сложность бытия человека – государственного деятеля, чья ответственность за свой личный выбор возрастает стократно.
Ге пришел к многоплановой сложности трактовки исторического конфликта и личностей Петра и Алексея не сразу, а по мере углубления в эпоху. В.В. Стасов приводит высказывание художника, свидетельствующее об эволюции его взглядов: «Во время писания картины "Петр I и царевич Алексей" я питал симпатии к Петру, но затем, изучив многие документы, увидел, что симпатии не может быть. Я взвинчивал в себе симпатию к Петру, говорил, что у него общественные интересы были выше чувства отца, и это оправдывало жестокость его, но убивало идеал…» Финал этой фразы позволяет понять, почему опыт исторической живописи обернулся для Ге разочарованием: исторические личности не могли являться персонификацией его идеальных представлений о человеке.
Galería Tretiakov
Ficha
- Número de inventario
- 2630
En el catálogo
Fuentes
- Galería Tretiakov
- Imagen: Galería Tretiakov — Museum open access







