Viktor Vasnetsov1848–1926Снегурочка и Лель
May one see it?
Unknown
Tretyakov Gallery
Moscow, Russia
The owner is known; whether it is on view today is not.
- In this state since
- Source
- The museum
About the work
In the museum's own words — in Russian
Весенняя сказка «Снегурочка» А.Н. Островского, во многом опередившая свое время в стремлении к подчеркнутому «внеисторизму», фольклорности, эпичности, предоставляла необычайно широкие возможности для новых художественных поисков.
Эскизы костюмов, исполненные В.М. Васнецовым для постановки «Снегурочки» Н.А. Римского-Корсакова в Частной опере С.И. Мамонтова в Москве в 1885 году, дают новое представление о роли художника костюма в театре. Очаровавшись литературным источником, Васнецов вносит в эту работу особую поэтическую ноту. Поэтому эскизы костюмов для Снегурочки и Леля, расположенные на одном листе, разъединены, что обусловлено их характерами, да и самим сюжетом.
Read on
Снегурочка, с цветком в руке, полна неизъяснимой прелести и скромного обаяния. Она облачена в рубаху и прямой, без подрезов, сарафан, украшенный в верхней части тесьмой, выложенной уголками. По его светлому холщовому полю художник дает простой и скромный по цвету (розовый, голубой и желтый) узор: прямые и косые линии, «змейки», уголки. В народном костюме даже в XIX веке сохранились заметные следы языческих верований, да и действие самой сказки Островского происходит в дохристианской Руси. Поэтому вся отделка костюма – «говорящая»: например, нарисованный узор «змейка» намекает, что деревня, где жила Снегурочка, стояла у воды.
Одной из важнейших составных частей костюма был головной убор, завершающий весь ансамбль. У девушек он имел форму венка-обруча или повязки и оставлял открытыми волосы. На чуть пожелтевшей от времени бумаге эскиза сквозь легкую акварель проступают белила девичьей головной повязки. Ее снежная белизна, равно как и бледный узор вышивки сарафана и рубашки, вполне соотносится с образом нежной, неразбуженной красоты. Маленькие лапти с белыми онучами, украшенными вышивкой, дополняют образ. Что касается Леля, то мужской костюм, состоящий из рубахи, полукафтана, порток и лаптей, – узнаваем и традиционен.
Казалось бы, эскиз театрального костюма не требует глубокой детализации. Но работа не просто увлекла художника. Она отвечала всему поэтическому настрою его души.
Tretyakov Gallery
Particulars
- Accession number
- 1058
In the catalog
Sources
- Tretyakov Gallery
- Image: Tretyakov Gallery — © State Tretyakov Gallery
Meanwhile, in the life of Viktor Vasnetsov
The whole life1878–1890 · Career
the Peredvizhniki
From 1878 he belonged to the Society of Travelling Art Exhibitions (the Peredvizhniki): he took part in its activity in 1878–1890 and exhibited with it until 1897; he was admitted for the realism and sharp social subjects of his genre paintings.
1884
His son Mikhail becomes the model for the Christ Child in the altar image
In 1884 his son Mikhail was born; he became the model for the infant in the Virgin’s arms in the altar image of St Vladimir’s Cathedral, and later was an astronomer and then a priest of the Russian emigration in Prague.
1884–1889
Friendship with Mikhail Vrubel in Kiev
While living in Kiev he became friends with Mikhail Vrubel, who was also working on the cathedral; while they worked together Vasnetsov taught the younger artist a great deal.
1885
Rimsky-Korsakov’s “The Snow Maiden”: Berendey’s palace
In 1885 he created sets and costumes for Rimsky-Korsakov’s “The Snow Maiden” at Savva Mamontov’s Private Opera — a three-dimensional design for Berendey’s palace, whose colours came from folk festivities in Vyatka and Moscow; in 1881 he had already prepared sketches and sets for a home production of Ostrovsky’s play.
1885–1895
The controversy over the Kiev frescoes: Stasov, Benois, Filosofov
Contemporaries disagreed: Dmitry Filosofov saw in the frescoes “the first bridge over the 200-year-old gulf” between classes of Russian society, Stasov a sacrilegious play with the religious feelings of the people, and Alexandre Benois a “sumptuous and frivolous féerie”; Vasnetsov himself saw the cathedral as a “Bible for the poor”.
