Коломбина

Именно его выбирает Всеволод Мейерхольд для постановки спектакля-пантомимы «Шарф Коломбины» по мотивам пьесы Артура Шницлера «Подвенечная фата Пьеретты». Сапунову всегда, по мнению современников, «удавалось соединить Венецию с Чухломой». Сквозь любую театральную игру ему виделась современная Россия, ее глухие углы, ее мещанские обои «букетиками», разгул, тревога, тоска. Во всякой эпохе Сапунов с фатальной неизбежностью попадал в родимый трактир, натыкался на ярмарочную карусель и встречал знакомые с детства гоголевские «рылы».

Постановка была осуществлена на сцене излюбленного богемой петербургского «Дома интермедий», своего рода театра-кабаре. Спектакль проходил как «театральный ужин» – под звон бокалов и стук столовых приборов, на небольшой сцене, соединенной с залом широкой лестницей. Но успех «Шарфа Коломбины» был так огромен, что был провозглашен «хитом» театрального сезона. Сам Станиславский высоко оценил режиссерский гений Мейерхольда и художественное оформление Сапунова.

Коломбина настолько захватила воображение художника, что надолго оставалась его любимой героиней, ее он изображал в медальонах ваз, посвятил отдельное полотно. В рыжем платье, с копной огненных волос на фоне апельсинового дерева, она игрива и кокетлива. Держа в одной руке букет пышных пионов, другую Коломбина жеманно прижимает к груди и подмигивает зрителю взглядом. Ее лукавая улыбка выдает в ней предписанный сценарием образ находчивой интриганки.