Гобелен

Борисов-Мусатов добивается единой степени условности фигур и пейзажа, приводит их к плоскостно-орнаментальному единству. Краски обесплочены, контуры зыбки, все превращено в плоские арабески, наполненные дымными световыми сгущениями. Особое внимание Борисов-Мусатов уделяет живописно-декоративной выразительности поверхности холста, имитируя ощущение шелковистости гобелена. Живописная поверхность кажется многослойной, наполненной неуловимыми превращениями, тонкие слои краски обнажают рельеф холста, порой становится виден белый грунт. Штрихи пастели акцентируют эфемерность и прозрачность живописи.

Фигуры и пейзажные мотивы подчинены некоему ускользающему, уходящему в глубину вращению, подобно развитию, звучанию мелодии в различных регистрах. Визуально этот ритм воплощается в чередовании вертикальных осей деревьев, которые уподобляют композицию японской ширме и повторению вращающихся вокруг этих осей фигур. Потоковое саморазвитие формы, линии, пятна подчинено жесткой рациональной системе ритмических соответствий, устойчивой композиционной структуре, что можно назвать своеобразным живописным контрапунктом (согласованное звучание мелодии в различных регистрах). Своего рода камертоном служит веер в руках дамы, навевающий поэтический образ: «…и раскрывается с шуршаньем печальный веер прошлых лет».

Такие качества живописного метода Борисова-Мусатова, как обесплочивание изображения светом, растворение линий, обнажение текстуры холста, зыбкость силуэтов, стремление к общей тональности, усиление арабесковых непредметных проигрышей формы, паузы, рефрены, – все это приводит к музыкальному эффекту неуловимого ускользания форм, непредметности метаморфоз. С подобными приемами ускользания предметных ассоциаций, распыления материи слова мы встречаемся и в поэзии символизма.