Mikhail Vrubel1856–1910Гамлет и Офелия
Can I see it?
Unknown
Where is “Гамлет и Офелия” now? Collection: Tretyakov Gallery, Moscow. Unknown.
Moscow, Russia
The owner is known; whether it is on view today is not.
- Source
- The museum
About the painting
Museum text in Russian
Маленькая картина Михаила Александровича Врубеля, навеянная трагедией Вильяма Шекспира «Гамлет», была написана в Киеве, где Врубель работал в 1888-1889 годах над росписями Владимирского собора. На рубеже веков, в эпоху символизма и «Серебряного Века», художники нередко создавали череду произведений на один и тот же сюжет, подобно тому, как музыканты создают «вариации на тему». Мир представлялся символистам глубокой непостижимой тайной, а художественный образ – безграничной неисчерпаемой величиной, которая не может быть охвачена одним произведением и нуждается в развитии и продолжении. В Русском музее в Петербурге хранится акварельный эскиз Врубеля на этот же сюжет, созданный в 1883 году, и неоконченная картина 1884 года. А картина из Третьяковской Галереи стала последним вариантом темы «Гамлет и Офелия».
Read on
Врубель был особенно глубоко погружен в мир истории, литературы и словесности, столь важный для «Серебряного века». В Петербургском Университете он изучал древние языки, увлекался эстетическими учениями философов, страстно любил театр. Девятнадцатилетний Врубель побывал во Франции, Швейцарии и Германии, а к моменту написания «Гамлета и Офелии» представлял уже не понаслышке Европу шекспировской эпохи. Шекспир был кумиром символистской культуры, грань между литературой и жизнью для символистов не существовала. Сознательно и подсознательно, они творили свою судьбу, как драму, роман или поэму, перенося в современную жизнь прекрасные или роковые образы прошлых эпох и противопоставляя их расчетливой, деловой и бесчувственной современности. С Гамлетом отождествлял себя поэт Александр Блок. Врубель тоже мог отождествлять себя с датским принцем: в Киеве он платонически и безнадежно влюбился в Эмилию Львовну Прахову, жену историка искусства и археолога Адриана Викторовича Прахова, руководившего работами во Владимирском соборе.
Лицо Гамлета, обращенное к Офелии на картине Врубеля - лицо самого художника. Шекспировская Офелия – образ недоступной, манящей и сжигающей любви; она невольно предает Гамлета, но и сама погибает. Врубель превращает Офелию в призрак, в навязчивый сон, в бесконечно длящуюся грёзу. Серо-голубой оттенок кожи, закрытые глаза Офелии, ее застывшая поза и россыпь цветов на платье, мерцающих, как болотные огни, а также склоненная над девушкой ветка дерева создают образ Офелии- утопленницы, восставшей из воды. Вместе с тем Офелия напоминает юную невольницу султана с акварели Врубеля «Восточная сказка», хранящейся в Киевской картинной галерее. Акварель нарисована двумя годами раньше, но Офелия и невольница похожи внешностью и позой. Там тот же образ хрупкой невинности, неотвратимой судьбы и гибельной любви, который гипнотизирует и притягивает влюбленного.
Горящий, испытующий и настороженный взгляд Гамлета прикован к Офелии. Время застыло и бесконечно длится. Фигуры и пейзаж погружены в безмолвные голубые сумерки, еще сильнее ощутимые благодаря закатным, а может быть предрассветным просветам в небе. Воздушное и золотистое сияние между облаками на самом деле представляет собой виртуозно полузакрытые или вовсе не закрытые краской участки желтоватого картона, на котором художник писал картину.
Ажурная ветка дерева, прихотливым кружевом очерченная на фоне неба, напоминает об уникальном и неподражаемом умении Врубеля – создавать сложнейшие орнаменты без предварительного наброска, с любого места. Как будто художник уже видел на пустом холсте готовое изображение и лишь заполнял его краской.
Tretyakov Gallery
Details
- Accession number
- 5292
In the catalog
Sources
- Tretyakov Gallery
- Image: Tretyakov Gallery — © State Tretyakov Gallery
In the life of Mikhail Vrubel
The whole life1886
Back in Kiev: meeting Korovin
With the money his father had sent for the journey home to Kharkov, Vrubel went back to Kiev instead, saw in the year 1886 there, fell in with the literary circle of Ieronim Yasinsky and met Konstantin Korovin. He lived a bohemian life and became a regular at the café-chantant “Château des Fleurs”, which swallowed all his meagre fees.
second half of the 1880s
His father sees the first “Demon”, which is destroyed
While painting Kiev’s churches, Vrubel was simultaneously turning to the image of the Demon. His father, visiting Kiev, was horrified by his son’s poverty — “no warm blanket, no warm coat” — and disgusted by the first version of the “Demon”; the artist destroyed the painting, as he did much else he made in Kiev.
second half of the 1880s
His designs for St Volodymyr’s Cathedral rejected
Prakhov brought Vrubel into the decoration of St Volodymyr’s Cathedral but rejected his own designs — among them at least six versions of “The Lamentation at the Tomb”: their originality would have wrecked the unity of the ensemble, and for such murals, Prakhov remarked, one would have to build a church “in a completely special style”. Vrubel was left with minor work — ornaments and “The Days of Creation” in one of the ceiling panels after sketches by the Svedomsky brothers.
September 1889
The move to Moscow
After rushing to Kazan to his gravely ill father, in September Vrubel went to Moscow to see friends — and stayed for fifteen years; most likely he was drawn there by an infatuation with a circus horsewoman. He settled in Konstantin Korovin’s studio on Dolgorukovskaya Street; a plan for the two of them to work together with Serov came to nothing, as relations with Serov did not work out.
December 1889
Meeting Savva Mamontov
Korovin introduced Vrubel to the industrialist and patron Savva Mamontov, and in December the artist moved into his house on Sadovaya-Spasskaya Street. Mamontov became his steady patron, though Mamontov’s wife openly called Vrubel “a blasphemer and a drunkard”, and the painter soon moved to a rented flat.
July 1890
Abramtsevo: a passion for ceramics
Having come to Abramtsevo to bid farewell to his friend A. Mamontov, who died on 20 July aged 22, Vrubel stayed on and fell passionately for ceramics — soon he proudly wrote to his sister that he was running a “factory of tiles and terracotta decorations”. For the first time in his life he was no longer a hanger-on in wealthy households and earned well: stove designs, a majolica chapel over A. Mamontov’s grave, a design for an extension to the Mamontovs’ Moscow house.
