
Robert FalkRussland, 1886–1958Darf man es sehen?
Moskau, Russland
Der Eigentümer ist bekannt. Ob es heute ausgestellt ist, sagt das Museum nicht, und Raten haben wir nicht gelernt.
Творческий путь Роберта Фалька отличался сложной внутренней эволюцией: молодость, связанная с первым объединением русского авангарда – обществом «Бубновый валет», с неопримитивизмом, сезаннизмом и кубизмом; поворот «к старым мастерам» в начале 1920-х; парижское десятилетие (1928–1937), отмеченное «возвратным импрессионизмом» и экспрессионистскими тенденциями; поздний период, вобравший опыт предшествующих лет.
В 1928 году Фальк отправился в творческую командировку во Францию и прожил там почти десять лет.
В работах французского периода расширилось понимание путей создания картины: появились близкие к экспрессионистской стилистике сочиненные, не натурные композиции – «Воспоминание», «Старухи (Одиночество)», в смысловом и формальном отношении связанные с произведением «Свадьба мертвецов», созданным при работе над спектаклем «Ночь на старом рынке» (Московский ГОСЕТ, 1925).
«Воспоминание» – воображаемый групповой портрет близких людей. На переднем плане изображены Раиса Вениаминовна Идельсон (третья жена художника), Кира Константиновна Алексеева (его вторая жена, дочь Станиславского), Кирилла Романовна Барановская-Фальк (Киляля, дочь художника и Киры Алексеевой), Мария Петровна Лилина (мать Киры Алексеевой, бабушка Киляли) и неопознаваемая фигура старушки в платке – скорее всего, это образ предка, ушедшего из жизни. На заднем плане слева срезанная рамой фигура высокого мужчины в сером плаще в профиль и мальчик с голубым воздушным шаром – сам Фальк с сыном Валериком.
Группа построена как плоский, невесомый фронтон, свето-цветовой мираж, вытолкнутый мрачной перспективой улицы на самый край, «к рампе». Здесь фон, в связи с которым можно вспомнить слова Фалька о его решении при работе над декорациями спектакля «Ночь на старом рынке» «создать в архитектуре домов, окружающих площадь, образ гниющих гробов», оказывается более пространственным и объемным, чем нереальные, «картонные», но преображенные светом фигуры. В этой возвеличивающей фронтонности возникает прежняя тема: похоже, Фальк вспоминает классический бубнововалетский источник вдохновения – провинциальную фотографию. Но если в 1910-е годы этот мотив трактовался чрезвычайно материально, то теперь он становится почти визионерским. Это словно полузасвеченная фотография, где изображение готово исчезнуть, или же фиксация самого момента съемки, когда в слепящем свете из потока жизни выхватывается мгновение, как иногда в памяти вспыхивает какое-то воспоминание.
Tretjakow-Galerie