
Darf man es sehen?
Sankt Petersburg, Russland
Der Eigentümer ist bekannt. Ob es heute ausgestellt ist, sagt das Museum nicht, und Raten haben wir nicht gelernt.
Это событие описано во всех четырех евангелиях и рассказывает о торжественном вступлении Христа в Иерусалим, где Ему предстояло принять мучения и победить смерть.
„Привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их. Множество же народа постилали свои одежды по дороге, а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге; / Народ же, предшествовавший и сопровождавший восклицал: осанна Сыну Давидову! благословен Грядущий во имя Господне! осанна в вышних! И когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорили: кто Сей? Народ же говорил: Сей есть Иисус, Пророк из Назарета Галилейского“. Мф. 21, 1–13 ; Мк. 11, 1–10; 15–17; Лк. 19, 28–40; 45–46; Ин. 12, 12–18; 2, 13–17. Иисус Христос. СПб, 2000. С. 171.
Икона из праздничного чина. Процессия во главе с Христом, восседающим на светло-сером осле, как на престоле, движется от горы Елеонской к Иерусалиму. За Ним шествуют Его ученики. Апостолы размещены тремя четкими рядами один над другим, вплотную к Спасителю. Их взгляды следуют за взглядом учителя. Так передано их духовное родство и единение. Из ворот города двумя группами выходят навстречу Христу жители Иерусалима. „ Многие же постилали одежды свои по дороге; а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге. И предшествовавшие и сопровождавшие восклицали: Осанна! благословен Грядущий во имя Господне! благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! осанна в вышних! “ (Мк. 11, 8–10). Иконография этой сцены сложилась в IV–VI веках и не претерпела значительных изменений.
Решение, найденное мастером Михаилом, имеет многочисленные параллели в византийском и русском искусстве. Своеобразная иконографическая черта иконы – изображение за стенами Иерусалима высокого столпа, увенчанного киворием, под которым помещены золотые статуи языческих богов. Татьяна Вилинбахова // Иисус Христос. СПб, 2000. С. 177.
"Строгановская школа" означает одно из направлений в русской иконописи конца XVI - 1-й четверти XVII в. Иконы так называемых "строгановских писем", отличаются малыми размерами, тонкой миниатюрной техникой и высоким мастерством письма. Само название "строгановские письма" обязано роду Строгановых, с которыми связаны возникновение и расцвет этого замечательного явления в русской иконописи.
Среди икон строгановской школы больше всего в собрании Русского музея икон, написанных мастером Михаилом. Годы его жизни неизвестны, а имя мы знаем только благодаря надписям на иконах. Во всех иконах встречаются темно-оливковые фоны одного тона, подчеркивающие сияние чистых и светлых красок и усиливающие драматизм изображаемых событий. Первоначально они входили в один праздничный чин, впоследствии оказавшийся разъединенным. Это иконы "Крещение", "Воскрешение Лазаря", "Вход в Иерусалим", "Жены-мироносицы у гроба", "Сошествие во ад", "Покров", "Успение".
В стилистических приемах автор во многом традиционен. Фигуры на его иконах не имеют той легкости и хрупкости, которые отличают большинство произведений других строгановских мастеров. Несмотря на малые размеры икон, в них еще сохраняется воспоминание о монументальной форме, сказывающееся в укрупненности фигур по сравнению со всем пространством иконной плоскости, в их несколько утяжеленных пропорциях. Главный сюжет всегда занимает у Михаила центральное место на иконе. Вместе с тем ему, как и другим иконописцам-строгановцам, свойственно стремление показать последовательность событий, развернуть их во времени.
Вход Господень в Иерусалим – один из двунадесятых праздников православной церкви, описанных во всех четырех евангелиях. Согласно тексту, Христос в сопровождении учеников вошел в Иерусалим, где Ему предстояло страдать и, приняв мученическую кончину, в третий день воскреснуть. Праздник относится к числу подвижных и отмечается во время Великого поста (воскресенье накануне Страстной седмицы, называемое также Вербным воскресением).
В иконе, созданной строгановским мастером, подчеркивается близость к образцам поздневизантийской иконографии, но при этом мастер интерпретирует евангельский мотив в соответствии с собственным пониманием задач иконописного образа.
Russisches Museum