Терраса в поместье

Веранда, утопающая в ароматах сирени, неяркий солнечный свет, льющийся из зашторенных окон погружают в тишину и гармонию летнего дня. Словно нотами чарующей рахманиновской рапсодии наполняется изображенная Жуковским сцена, навевая чувство умиротворения и счастья. Автор, вдыхая запахи гиацинтов и душистого чая, будто наблюдает за сидящей в глубине дамой, занимающейся рукоделием. Распахнутая дверь, ведущая в затемненные интерьеры, будто намекает на погруженную в полуденную дремоту жизнь большого дома, такую неторопливую, уютную. Сам живописный строй произведения, его серебристо-молочная гамма, исполненная нежных жемчужных переливов, будто обволакивает взгляд зрителя, сообщая его душе состояние спокойствия и благоденствия.

Музыкальный образ полотна мастерски слагается кистью Жуковского – певца усадебной жизни. Ему, потомку польского дворянского рода, эти интонации были особенно близки и созвучны, оттого созданные им портреты «дворянских гнезд» так лиричны и проникновенны.