Раб

Иная картина в начале ХХ века, в эпоху нового расцвета русской пластики, выразившегося в появлении целой плеяды таких удивительных по силе оригинальности и самобытности индивидуальностей, первооткрывателей новой формы, как Павел Трубецкой, Анна Голубкина, Александр Матвеев, Сергей Коненков. И хотя, за исключением Коненкова, все остальные представители этой плеяды обращались к дереву нечасто (или совсем не обращались, как Трубецкой), интерес к этому материалу шел в русле общих важнейших пластических проблем времени. Та революция, которую произвел в скульптуре Роден, повлекла за собой раскрепощение этого самого скованного, самого инертного и, может быть, наиболее традиционного вида искусства XIX века. Новое к ней отношение рождалось в яростной борьбе с академизмом.

Раскрепощение творчества распространилось по всем линиям: и по линии формы, и по линии композиции, и по возврату к ваянию как творческому процессу (будь то дерево, мрамор или гранит). В области деревянной скульптуры путь шел через преодоление возникших в то время стилизаторских тенденций и достаточно сильного влияния модерна.

Анна Голубкина по-настоящему увлеклась деревом лишь во второй половине своего творческого пути, после длительного и блистательного опыта работы в мраморе, что не могло не сказаться при переходе к совершенно для нее новому материалу, требующему иного подхода. Освоение дерева в его специфике давалось художнице нелегко. При всей энергии формы, отличающей лучшие портреты Голубкиной в дереве, все-таки в них наблюдаются некоторая скованность и заученность пластического приема. Возможно, напряженная, экспрессивная лепка Голубкиной противоречила обобщенному, спокойному и лаконичному языку дерева. И лишь в самом конце жизни Голубкина открыла для себя новые возможности, которые так ярко проявились в ее последней, к сожалению, незавершенной статуе «Березка» (1927), пластический язык которой обрел широту и свободу, столь необходимые в дереве.